Фамилия Холкманис — это латышский след немецкой фамилии Holcman, и в её основе лежит сразу несколько возможных историй. Сама форма на «-ис» — верный признак того, что фамилию записали в Латвии: так латышский язык адаптировал немецкие фамилии, добавляя окончание к основе. Перед нами, по сути, германское наследие, которое получило балтийское звучание.

Разбирать её логичнее всего по частям. Вторая половина — «ман» — восходит к немецкому Mann, то есть «человек». Этот компонент активно использовали при создании немецких фамилий, он мог указывать на занятие, характер или просто подчёркивать принадлежность к человеку. Первая часть сложнее, и здесь ономасты предлагают разные пути.

Наиболее вероятная версия связывает её с именем Holck (встречается вариант Hölck), распространённым на севере Германии. Это краткая форма таких имён, как Хильдегунд, Хильдебранд или Хильгер. Имя Хильке, от которого всё это пошло, в древности означало «битва» или «бой», что придаёт фамилии воинственный оттенок. Впрочем, есть и другое прочтение: верхненемецкое слово heilec переводится как «святой, священный, праведный». Тогда фамилия могла бы указывать на благочестивого предка, но эта гипотеза считается менее убедительной.

Существует и третья версия, которая уводит нас от личных имён к прозвищам. Немецкое слово Holz означает «дерево, древесина». Если принять её, то Holcman — это «древесный человек». Такое прозвище могло закрепиться за плотником, лесником или же за человеком крупного, крепкого телосложения, которого в народе сравнивали с дубом. В этом случае фамилия оказывается профессиональной или описательной, а не родовой по имени.

Какая из версий правдивее? Имя Holck встречается в северогерманских землях достаточно часто, поэтому связь с личным именем выглядит предпочтительнее. Прозвищная версия с Holz тоже имеет право на жизнь, но она обычно оставляла бы след в виде более прямых форм вроде Хольцманн. Здесь же мы видим именно Holcman, что ближе к имени Holck. В любом случае, фамилия Холкманис — редкий пример того, как немецкая традиция именования переплелась с латышской, и сегодня она звучит как мост между двумя культурами.