Фамилия Хоростин — редкий случай, когда прозвище застыло в форме, не потерявшей связи с живым словом. Её основа — «хорост», диалектный вариант слова «хворост». В северных и южнорусских говорах приставной звук «х» перед «в» давал «хворый» вместо «ворый», «хворот» вместо «ворот» и «хворост» вместо «ворост». Но в некоторых областях, особенно на Рязанщине и в Тамбовской губернии, «хворост» произносили как «хорост» — с утратой «в» и упрощением.

Прозвище Хорост мог получить человек, занимавшийся заготовкой хвороста — сухих веток и прутьев для растопки или плетения. В крестьянском быту это было занятие, не требовавшее особого ремесла, но дававшее устойчивую бытовую характеристику: «хоростник» — тот, кто вяжет хворост, торгует им или просто живёт у лесной опушки. Возможна и другая версия: в некоторых говорах «хоростый» значило «худой, сухой, тощий» — так могли прозвать человека за внешность, напоминающую сухой прут.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: сын Хороста. Модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ на согласный — как Бородин от Борода, Козин от Коза. Фамилия Хоростин не получила широкого распространения, её очаги встречаются в Центральной России, особенно в бывшей Тамбовской губернии и на юге Рязанской области. Встречается и написание через «а» — Харастин, что отражает акающее произношение, но оно крайне редкое.

В дворянские родословные книги фамилия не попала, что естественно для крестьянского прозвища. В дореволюционных метрических книгах Хоростины фиксируются как государственные и помещичьи крестьяне, реже — мещане. Никакой связи с греческим «хоростос» (полезный) или иным иноязычным корнем нет: перед нами чисто русская, бытовая фамилия, возникшая из каждодневного слова, которое в современном языке почти забыто в своей диалектной форме.