Фамилия Храмец — один из тех случаев, когда за простым, почти односложным звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. И главная интрига здесь — в корне.

Самое очевидное и распространённое объяснение: основа «храм». В этом случае фамилия могла возникнуть как прозвище человека, имевшего прямое отношение к церкви. Не обязательно священника — скорее, сторожа, пономаря, звонаря или того, кто жил при храме. В русских говорах «храмец» могли называть и богомольного, набожного человека, который часто ходил в церковь. Модель образования проста: основа + суффикс -ец, который в русских фамилиях часто указывает на носителя признака (ср. «купец», «молодец»). То есть Храмец — буквально «тот, кто при храме» или «храмовый человек».

Однако есть и менее очевидная, но лингвистически интересная версия. В южнорусских и украинских говорах слово «храм» имело и другое значение — «кровля», «крыша», а также «верхняя часть строения». В этом контексте Храмец мог быть прозвищем кровельщика, плотника, строителя. Или же человека, жившего в доме с приметной, необычной крышей. Эта версия хорошо объясняет, почему фамилия встречается не только в центральной России, но и на Украине, в Беларуси.

Суффикс -ец в русской ономастике — не самый частый для фамилий (обычнее -ов/-ев, -ин). Он чаще встречается в украинской и белорусской традиции, а также в западнорусских землях. Это даёт основание предполагать, что фамилия Храмец могла закрепиться именно в тех регионах, где была сильна южнорусская или малороссийская языковая стихия. Географически фамилия нередка в Брянской, Смоленской областях, а также на востоке Украины.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Храмов, Храмцов, Храмков — показывает, что Храмец стоит особняком. Если Храмов — это типичная «вотчинная» фамилия (сын Храма), а Храмцов — уменьшительно-уничижительная форма, то Храмец — это именно прозвище, застывшее в именительном падеже. Такие фамилии (на -ец) обычно древнее, они фиксируют не родство, а личную характеристику человека.

Таким образом, фамилию Храмец мог получить либо церковный служка, либо строитель, либо просто очень религиозный крестьянин. Выбор между этими версиями — вопрос конкретной семейной истории, которую можно прояснить только через архивные документы конкретной местности.