Фамилия Хяргина звучит непривычно для русского уха, и это первый ключ к её разгадке. В её основе, скорее всего, лежит эстонское слово härg, что значит «вол». Такое прозвище — Хярг — могли дать человеку на северо-западе России, в местах, где эстонское влияние было ощутимым. Прозвище это говорило о характере или занятии: так могли называть сильного, выносливого мужчину, который, как вол, тянул любую работу, либо же того, кто разводил или продавал волов.

Но есть и вторая версия, которая уводит нас на русский Север. В Архангельской области, в бассейне реки Пинеги, стоит деревня Веркола, которую в старину также называли Хярга. Если основатель рода родился или долго жил в этом глухом лесном краю, его могли записать по месту жительства — «Хяргин», то есть «выходец из Хярги». Такая модель образования фамилий от названия деревни — обычное дело для русского Севера, где фамилии часто закреплялись за целыми семьями, переселившимися из одного села в другое.

Сам суффикс -ин указывает на притяжательное значение: «чей?» — «Хяргин», то есть сын, потомок или человек Хярга. Это одна из самых древних и распространённых моделей русских фамилий, которая встречается ещё в новгородских писцовых книгах. Интересно, что фамилия сохранила твёрдый конечный согласный основы, что говорит о её северном, а не южном происхождении — на юге России мы бы скорее увидели форму Хяргин с мягким знаком или вовсе иную огласовку.

Какая из версий правдоподобнее? Обе имеют право на жизнь. Эстонский след объясняет само слово, но оставляет открытым вопрос, как эстонское прозвище попало в русскую фамилию. Версия с деревней Хярга, наоборот, логично вписывается в русскую ономастическую традицию, но требует, чтобы название деревни было достаточно известно за её пределами. Впрочем, для фамилий, возникших в глубинке, это не редкость: люди часто переезжали целыми общинами, и прозвище по месту прежнего жительства закреплялось за ними на новом месте.

Обратите внимание: фамилия Хяргина — женская форма, а мужская будет Хяргин. Это типичная русская модель, не связанная с эстонским языком напрямую. Эстонцы, кстати, фамилий с таким окончанием не носят — у них преобладают другие суффиксы, поэтому перед нами именно русская фамилия, лишь впитавшая в себя иноязычный корень или местный топоним.

Точное время возникновения рода назвать сложно. Процесс становления фамилий на Русском Севере шёл с XV по XVIII век, и пинежские земли как раз были в числе первых, где фамилии закрепились рано. Однако без генеалогических изысканий — работы с метрическими книгами, ревизскими сказками и писцовыми дозорами — говорить о конкретной дате или имени первого носителя преждевременно. Можно лишь уверенно сказать: фамилия редкая, локальная, и её носители почти наверняка имеют корни в одном из двух регионов — на границе с Эстонией или в архангельском Заволочье.