Фамилия Кизюлина — редкий случай, когда разбор лучше начинать не с корня, а с суффикса. Окончание -ин указывает на типичную русскую модель образования от прозвища или имени, оканчивающегося на -а/-я. Кизюлина — женская форма; мужская, Кизюлин, встречается ещё реже. Основа здесь — Кизюл-.

Самая вероятная версия происхождения — от прозвища Кизюля. В русских говорах, особенно в центральных и южных регионах, «кизяк» — это высушенный навоз, использовавшийся как топливо. «Кизюля» могла быть уменьшительно-пренебрежительной формой от этого слова. Прозвище могли дать человеку, который занимался заготовкой или продажей кизяка, либо, в переносном смысле, неряшливому или нечистоплотному крестьянину. Альтернативная, но менее убедительная версия связывает Кизюлю с диалектным «кизя» — так в некоторых областях называли неуклюжего, мешковатого человека. Оба объяснения укладываются в традицию давать фамилии по бытовым, хозяйственным или характерологическим признакам.

Интересно, что фамилия Кизюлин/Кизюлина почти не встречается в исторических документах XVIII–XIX веков — это не древний дворянский род, а поздняя крестьянская или мещанская фамилия. Скорее всего, она закрепилась после отмены крепостного права в 1861 году, когда бывшим крепостным массово давали фамилии по прозвищам. Географически она тяготеет к Поволжью и Черноземью — регионам, где кизяк был распространённым топливом из-за нехватки леса.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Кизяков, Кизяев — показывает, что Кизюлина стоит особняком: суффикс -юл- в прозвищах редок и придаёт слову ласкательный или уменьшительный оттенок. Возможно, Кизюля было не столько прозвищем, сколько внутрисемейным именем, которое потом закрепилось как фамильное. Других версий, например, от тюркских или финно-угорских корней, нет — основа звучит по-русски и не требует привлечения иноязычных источников.

Таким образом, для человека с фамилией Кизюлина наиболее вероятная история предков — это крестьяне из средней полосы России, жившие в малолесистой местности, где топливом служил кизяк. Фамилия не знатная, не городская, а глубинно-народная, что делает её ценной как маркер быта и хозяйственного уклада прошлого.