Фамилия Коприва — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не профессия, а растение, причем с неожиданным диалектным звучанием. В русском языке это слово означает то же, что и общеизвестная «крапива». Форма «коприва» — не опечатка и не искажение, а живой северный и сибирский говор: в архангельских, вологодских, вятских говорах и в Сибири до сих пор говорят «коприва» вместо «крапива». Так что географически фамилия сразу привязывается к Русскому Северу и северо-востоку.

Модель образования проста: суффикс -а. Такие фамилии (как Носова, Борода, Голова) обычно давались без дополнительных суффиксов, прямо от прозвища. Человека могли прозвать Копривой за несколько причин. Самая прямая — за жгучий, неуживчивый характер, за привычку «жалить» словом или делом. В народе крапиву не случайно называли «жгучкой» или «стрекучкой» — метафора злого, колкого человека была понятна каждому.

Но есть и другая, более прозаическая версия: прозвище могло закрепиться за крестьянином, который жил в глухом месте, заросшем крапивой, или занимался заготовкой этого растения. В голодные годы крапиву варили, сушили, добавляли в хлеб — это была пища бедняков. Так что предок Коприва мог быть и просто человеком, знающим толк в «диком» хозяйстве.

В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые «притягивают» к себе отчество, Коприва осталась в «чистом» виде, без патронимического суффикса. Это говорит о том, что прозвище было настолько устойчивым, что его не переделывали в «Копривин» или «Копривов». Такие фамилии (Балабан, Соловей, Коприва) чаще встречались у крестьян и посадских людей, а не у дворян, и сохранили архаичную, «говорящую» форму.

Встретить фамилию Коприва сегодня можно в основном на Русском Севере (Архангельская, Вологодская области) и в Сибири, куда переселенцы унесли с собой и говор, и прозвище. По сравнению с однокоренными Крапивин, Крапива, Крапивный, вариант Коприва — самый редкий и диалектный, настоящая «северная» метка в русской ономастике.