Фамилия Костриина, на первый взгляд, кажется отчеством от женского имени, но на деле всё сложнее и интереснее. Суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»), но основа — не имя, а, скорее всего, прозвище или профессиональное название. В русской ономастике фамилии на -ин часто образовывались от слов, оканчивающихся на -а/-я, и здесь мы имеем дело с редким случаем, когда корень не очевиден.

Самая вероятная версия связывает фамилию со словом «костерь» (или «кострика») — это жёсткая, деревянистая часть стеблей льна и конопли, которая остаётся после трепания и чесания. В говорах «кострикой» называли и самого человека — сухого, костлявого, неуживчивого, либо того, кто занимался обработкой льна, «кострил» его. Таким образом, прозвище Кострина (а позже и фамилия) могло закрепиться либо за мастером по льну, либо за человеком с характерной внешностью.

Вторая, менее распространённая гипотеза, выводит фамилию от слова «костер» в значении «куча, поленница» или даже от диалектного «костёр» — сруб, остов строения. В этом случае прозвище могло относиться к плотнику или строителю. Однако связь с обработкой льна надёжнее: в центральных и северных губерниях России, где лён был основной культурой, фамилии с корнем «костр» встречаются чаще, и «кострика» — слово общеупотребительное, а не узко местное.

Форма Костриина с двойным «и» (а не ожидаемая Кострина) — это результат исторического изменения: суффикс -ин слился с конечным гласным основы, что типично для фамилий, образованных от слов на -ия или -ья. В документах XVIII–XIX веков можно встретить оба варианта написания, но закрепился именно Костриина как более книжный, «дворянский» по звучанию. Сословно фамилия не была аристократической: её носители — скорее крестьяне или мещане из регионов льноводства, например, из-под Костромы или Ярославля. Встречается она редко, что делает её ценным маркером для генеалогического поиска.