Фамилия Красушкин — яркий пример того, как русская фамилия может быть образована не напрямую от имени, а от прозвища, в основе которого лежит прилагательное. В данном случае корень «крас-» отсылает к слову «красный». Однако в древнерусском языке это слово имело не только цветовое значение, но и означало «красивый, прекрасный, парадный». Поэтому первая и основная версия происхождения: прозвище Красуша или Красоша давали человеку видному, статному, либо тому, кто любил наряжаться, «красоваться». Суффикс «-ушк-» в прозвище носил уменьшительно-ласкательный или, наоборот, ироничный оттенок. От такого прозвища и пошла фамилия Красушкин, то есть «сын или потомок Красуши».

Вторая, менее вероятная, но возможная гипотеза связывает фамилию с диалектным словом «красуха» — так в некоторых говорах называли корову красной масти. В таком случае прозвище мог получить пастух или крестьянин, державший рыжую корову. Но здесь важно: фамилия образована через суффикс «-ин», который в русской ономастике указывает на принадлежность к лицу или существу мужского пола (ср. «сын Красухи»). Прозвище Красуха для мужчины звучит странно, поэтому версия с прозвищем Красуша выглядит убедительнее.

С точки зрения географии, фамилия Красушкин не относится к массовым. Она встречается преимущественно в центральных и южных областях России, в частности в Воронежской и Рязанской губерниях, где слово «красный» в значении «красивый» было особенно употребительно. Встречаются также варианты написания с одной буквой «с» — Краушкин, но это уже результат упрощения произношения в некоторых говорах.

Что касается социального статуса, то носители этой фамилии в основном относились к крестьянскому сословию, реже — к мещанскому. В дворянских родословных книгах Красушкины не значатся, что типично для фамилий, образованных от прозвищ, а не от крестильных имен или топонимов.

Таким образом, если вы носите фамилию Красушкин, ваш предок, скорее всего, был человеком заметным, возможно, щеголем или просто красавцем, за что и получил прозвище Красуша. Фамилия эта — живое свидетельство того, как в русском языке ценность внешней красоты перешла в родовое имя.