Фамилия Крым — одна из тех, где на первый взгляд всё ясно, но при ближайшем рассмотрении открывается неочевидный спор. Самый прямой путь — от названия полуострова. Предка могли прозвать Крымом, если он участвовал в одной из крымских войн, побывал там в походе или просто приехал оттуда. Такое прозвище давали человеку по месту его долгого пребывания или по ключевому событию в биографии — это распространённая модель для русских некалендарных имён.

Но есть и вторая версия, которая меняет угол зрения. Фамилия может восходить не к топониму, а к тюркскому мужскому имени Карым. В стяжённой, разговорной форме оно звучало как Крым, а означало «великодушный», «благородный», «щедрый». В пользу этого говорит и то, что в русских документах XVI–XVII веков имя Крым встречается как личное, а не только как прозвище по месту жительства. У С. Б. Веселовского в его ономастиконе зафиксированы: Крым Степан Федорович Тиболин (1578 год, Коломна) и Крымкин Семён, крестьянин (1634 год, Нижний Новгород). Форма Крымкин с суффиксом -ин указывает, что в основе лежало именно имя или прозвище Крымка, а не прямая отсылка к географии.

Какая из версий правдоподобнее? Для фамилии в форме чистого корня «Крым» (без суффикса) обе рабочие. Но если смотреть на ранние фиксации и параллельные фамилии вроде Крымкина, тюркская основа выглядит не менее весомой, чем топонимическая. Фамилия могла возникнуть и в среде, где тюркские имена были обычны, и уже потом осмысляться носителями как «крымская» по созвучию. Однозначного ответа нет — и это как раз тот случай, когда ценность фамилии в её двойной истории.