Фамилия Ксынкина — женская форма фамилии Ксынкин, а та, в свою очередь, образовалась от мужского прозвища Ксынка. Перед нами типичная «инская» модель, распространённая в северных и центральных говорах Руси: суффикс -ин указывал на принадлежность к роду (чей сын? — Ксынкин). Основа же — Ксынка — звучит необычно и заставляет задуматься о её происхождении. В русской ономастике фамилии с начальным «кс» — большая редкость, что сразу отличает Ксынкиных от соседей по переписям.

Самый правдоподобный вариант: Ксынка — это диалектная форма крестильного имени Ксенофонт. В народной речи длинные имена часто сокращали и «обкатывали»: Ксенофонт легко превращался в Ксеню, а затем — с уменьшительно-ласкательным суффиксом -к(а) — в Ксенька или Ксынка. Переход «е» в «ы» (Ксенька → Ксынка) характерен для некоторых северных и сибирских говоров, где «е» после мягких согласных звучало как «и» или «ы». Таким образом, Ксынкин — потомок Ксенофонта, то есть человека, носившего греческое имя, означающее «чужой голос» или «звучащий по-чужому».

Версия с прозвищем от диалектного слова менее вероятна, но тоже возможна. В псковских и тверских говорах «ксынка» — это кличка для коровы (от звукоподражания «кс-кс»), а в некоторых местах так могли назвать бойкую, крикливую женщину. Но поскольку фамилия закрепилась в мужской форме (Ксынкин), а не в женской (Ксынкина), логичнее считать, что прозвище относилось к мужчине. Прозвище «Корова» для мужика — случай нередкий, но обычно оно давалось за медлительность или упрямство, а не за «ксынканье».

Географически фамилия Ксынкина встречается крайне редко. Основные следы ведут в центральные области России и в Зауралье, куда переселенцы уходили в XVII–XVIII веках. В дореволюционных метрических книгах Ксынкины попадаются в Вятской и Пермской губерниях — как раз в тех краях, где любили «якать» и «ыкать» в просторечии. Это косвенно подтверждает версию о народной переработке церковного имени.

Если подвести черту: Ксынкина — не фамилия знатного рода, а бытовое прозвище, скорее всего, сокращённое от Ксенофонта. Предки носительницы этой фамилии были либо крестьянами, либо посадскими людьми, и их имя прошло долгий путь от греческого календаря до деревенского говора, чтобы застыть в паспорте.