Фамилия Куницына — одна из тех, где на поверхности лежит очевидная отсылка к животному, но за этим скрывается несколько разных историй предков. В основе действительно лежит слово «куница» — хищный лесной зверёк, чей мех когда-то ценился едва ли не на вес серебра. Но вот как именно это слово стало фамилией — тут возможны варианты.

Самый распространённый путь — через древнерусское мирское имя Куница. До повсеместного внедрения церковных имён на Руси ребёнку могли дать имя по названию зверя или птицы: считалось, что так природа примет младенца за своего и передаст ему нужные качества — ловкость, хитрость, хозяйственность. Это не «звериное прозвище» в обидном смысле, а вполне серьёзное именование. В «Ономастиконе» Степана Веселовского есть запись: Куница Григорий Афанасьев, подьячий, 1534 год. То есть уже в начале XVI века это имя носил вполне реальный человек при московском дворе. От такого имени и пошли Куницыны: суффикс -ин указывает на принадлежность — «чей?» — «куницын», то есть сын или потомок Куницы.

Но есть и вторая версия, не менее логичная. Куница — это не имя, а прозвище, которое давали по роду занятий. Охотник, который бил куницу, или купец, который торговал куничьими мехами, вполне мог получить на всю жизнь прозвище Куница. Промысел был прибыльным: шкурки куницы служили даже в качестве денег при расчётах, шли на дань и пошлины. Так что прозвище могло быть не случайным, а характеризовать профессию человека, а с ней — и его место в обществе.

Интересно, что обе версии не исключают друг друга. В разных родах Куницыных основа фамилии могла возникнуть независимо: где-то от личного имени, где-то от прозвища охотника. Фамилия довольно распространена в центральных и северных областях России — там, где куница водилась и где пушной промысел был частью хозяйства. Встречается она и в старых писцовых книгах, и в современных справочниках — и везде сохраняет связь с тем самым зверьком, который когда-то дал имя её первому носителю.