Фамилия Лагздиньш — яркий пример балтийской модели именования, где прозвище играло роль родового знака. У народов Латвии и Литвы долго сохранялась традиция давать человеку второе, бытовое имя, которое со временем закреплялось за потомками. В случае с Лагздиньш исследователи предлагают два основных пути.

Первая версия отталкивается от двух латышских слов: «lakus» (резвый, летучий, непоседливый) и «diena» (день). Если следовать этой логике, прозвище могло означать человека, который «летуч, как день» — то есть стремительного, подвижного, не сидящего на месте. Такие прозвища часто давали людям с живым характером или тем, чья работа требовала постоянного движения.

Вторая гипотеза ведёт к польскому глаголу «lagodzic» — «смягчать, успокаивать». Польша и Великое княжество Литовское веками находились в тесном культурном и языковом союзе, поэтому литовские и латышские фамилии с польскими корнями — обычное дело. В этом случае основатель рода мог быть человеком мирным, улаживающим ссоры, либо, наоборот, получить прозвище с иронией — за неуживчивый нрав.

Какая из версий правдоподобнее? Первая выглядит органичнее для латышской языковой среды, где сложные прозвища из двух корней не редкость. Вторая, хоть и возможна, требует допущения о заимствовании через литовское посредничество. В любом случае, фамилия Лагздиньш — не простая, с внутренней динамикой: она либо описывает характер предка (непоседа), либо его социальную роль (миротворец).