Фамилия Лашкарбекова — редкий пример фамилии, в которой основа и суффикс принадлежат к разным языковым традициям. Корень «Лашкарбек» — тюркский, а русский патронимический суффикс «-ов» (в женском роде «-ова») указывает на то, что фамилию получили уже в русской среде или при оформлении документов в Российской империи.

Разбираем основу. «Лашкарбек» — это составное имя, распространённое у народов Средней Азии и Кавказа. Первая часть, «лашкар», восходит к персидскому или тюркскому слову «лашкар» (войско, армия). Вторая часть, «бек», — тюркский титул, обозначающий князя, господина или военачальника. Таким образом, имя Лашкарбек в буквальном переводе означает «военный предводитель» или «князь войска». В дореволюционном Туркестане такие имена давали мальчикам в семьях, связанных с военным делом или местной знатью, — не обязательно высшей, но уважаемой.

Фамилия Лашкарбекова образована от мужского имени Лашкарбек по стандартной русской модели: к основе добавили суффикс «-ов», означающий принадлежность («чей?» — Лашкарбеков). Женская форма (Лашкарбекова) появилась как естественное грамматическое изменение. Это говорит о том, что предок носителя фамилии, скорее всего, был мусульманином по имени Лашкарбек, который жил на территории, вошедшей в состав Российской империи, и при переписи или получении паспорта его имя записали по-русски, с фамильным окончанием.

Интересная деталь: в отличие от многих тюркских фамилий, которые оканчиваются на «-улы», «-оглы» или «-заде», здесь использован именно русский суффикс. Это указывает на то, что фамилия оформилась не в родной языковой среде, а в канцеляриях — при воинском учёте, в школах или при переселении в русскоязычные регионы. Географически фамилия встречается в Казахстане, Узбекистане, Киргизии, а также в южных областях России, куда в XX веке мигрировало население из Средней Азии.

Однокоренных фамилий немного: Лашкарёв, Лашкаров (где «лашкар» осталось без «бека») и, возможно, Лашкарбеков (мужской вариант). Все они восходят к тому же воинскому корню, но именно форма на «-бек» сохраняет память о социальном статусе предка — не просто воина, а командира.