Фамилия Лаштабег — редкая, и её разбор сразу ставит перед исследователем вопрос: славянская она или заимствованная. С точки зрения привычной русской модели фамилий, в ней нет ни типичного суффикса (-ов, -ев, -ин), ни окончания, указывающего на принадлежность. Это сразу наводит на мысль, что перед нами либо прозвище, застывшее в исходной форме, либо фамилия иноязычного происхождения, адаптированная на русской почве.

Если исходить из того, что фамилия славянская, то наиболее вероятная версия связывает её с диалектным или устаревшим словом «лашта» или «лаштак». В некоторых южнорусских и украинских говорах «лашта» — это лохмотья, тряпьё, ветхая одежда. Соответственно, «лаштабег» могло быть прозвищем бедно одетого человека, того, кто «бегает в лаштах». Суффикс -бег здесь необычен: он не оформляет фамилию, а входит в состав самого прозвища, образуя сложное слово по модели «вертихвостка», «пустобрех». То есть Лаштабег — это человек, чьё прозвище описывало его внешний вид и, возможно, образ жизни. Такие составные прозвища нередко давали в крестьянской среде, и они могли закрепиться как фамилии без дополнительных суффиксов.

Однако есть и другая, не менее правдоподобная версия — немецкая или еврейская. Фамилия может быть вариантом немецкой фамилии Laschtabek или Laschtabeg, которая, в свою очередь, восходит к топониму. Например, в Германии есть город Лаштебе (Laschtebe) или местность с похожим названием. Переселенцы из немецких колоний, которых в XVIII–XIX веках приглашали в Российскую империю, часто получали или привозили фамилии по месту прежнего жительства. Фонетически «Лаштабег» могло возникнуть из «Лаштабек» при оглушении конечного согласного (бек → бег). В этом случае фамилия — географическая, и её носитель — потомок немецкого колониста, выходца из определённой местности.

Спор между версиями решается географией. Фамилия Лаштабег встречается крайне редко, но основные следы ведут на юг России — в Краснодарский край и Ростовскую область, а также в Запорожье. Именно в этих регионах были компактные поселения немецких колонистов-меннонитов, а также активные контакты с украинским населением. Поэтому обе версии имеют право на существование: либо это немецкая фамилия, обрусевшая в произношении, либо редкое южнорусское прозвище, которое случайно совпало по звучанию с немецким топонимом. Истина, скорее всего, кроется в конкретной семейной истории: если в роду сохранилось предание о немецких корнях, то версия с колонистами — основная. Если нет — перед нами уникальный случай чисто славянского прозвищного образования, не попавшего в массовые фамильные модели.