Фамилия Лауштан — редкая и неочевидная с точки зрения русского уха. Её звучание выбивается из ряда типичных фамилий на -ов, -ев или -ин, что сразу наводит на мысль об иноязычной основе. Разбирать её стоит не с корня, а с суффикса: окончание -ан характерно для фамилий, образованных от прозвищ или имён в юго-западных и западных славянских землях, а также в молдавском и румынском ареалах. В русской ономастике такой формант встречается реже и часто указывает на украинское или белорусское происхождение носителя.

Основа «Лауш» — самое интересное. Её можно связать с немецкой фамилией Lausch (от средневерхненемецкого lūschen — «подслушивать», «быть настороже»), которая в виде прозвища закрепилась за человеком с острым слухом или любопытным нравом. Вторая версия отсылает к литовскому laušti — «ломать», «крушить», что могло стать прозвищем сильного или грубого человека. Третий, менее вероятный вариант — от румынского lauștean, обозначающего жителя села Лауш (такой топоним есть в Молдове). Спор между немецким и балтийским корнем решается в пользу первого: фамилия Лауштан фиксируется в исторических записях на территории современной Западной Украины и в приграничных районах Беларуси, где в XVIII–XIX веках были заметны немецкие колонии. Балтийский след слабее, но полностью его отбрасывать нельзя из-за соседства с литовскими говорами.

С точки зрения словообразования, фамилия могла возникнуть двумя путями. Либо как прямое заимствование немецкого прозвища Lauscht, к которому добавили славянский суффикс -ан (указывающий на принадлежность к роду: «сын Лауша»), либо как адаптация через польское посредство, где -an нередко заменял немецкое окончание. В любом случае, предок носителя фамилии Лауштан — скорее всего, не крестьянин в глухом русском селе, а человек, живший на стыке культур: немецкий колонист, ремесленник или отставной солдат, осевший в западнорусских землях, либо местный житель, получивший прозвище от соседей-иностранцев.

Фамилия остаётся малочисленной. По переписям XIX века единичные Лауштаны встречались в Волынской и Гродненской губерниях, что подтверждает её западное происхождение. В современной России она редка и чаще попадается у потомков переселенцев из Беларуси и Украины. Никаких дворянских родов или массовых династий за ней не числится — это фамилия одного корня, без разветвлений, что делает её особенно ценной для семейной истории: каждый носитель, скорее всего, связан с одной небольшой ветвью.