Фамилия Лаушины — редкий пример, когда у прозвища, лёгшего в основу, может быть как минимум три совершенно разных объяснения. Разберём их по порядку.

Самая вероятная версия связывает прозвище Лауша с курским диалектным словом «лаушка» — взятка, поборы, магарычи. В этом случае Лаушей называли либо нечистого на руку дельца, либо, наоборот, сборщика податей и налогов — человека, который по долгу службы брал «лаушки». Суффикс -ин в фамилии указывает на принадлежность: «чей?» — Лаушин, то есть сын или потомок Лауши.

Вторая версия выводит прозвище из финно-угорских языков. Лаута (уменьшительное — Лауша) могло восходить к финскому lauta («доска») или глаголу lautata («перевозить»). Отсюда два возможных портрета предка: либо высокий и худой человек (как доска), либо плотник, лодочник или извозчик. Такое прозвище могли дать по внешности или по ремеслу.

Третья, менее распространённая гипотеза ведёт к эстонскому lauta — «хлев». Тогда Лауша — человек, державший скот, скотовод. Эта версия объясняет, почему фамилия могла возникнуть в северо-западных регионах, где сильны прибалтийско-финские влияния.

С точки зрения словообразования фамилия проста: основа Лауш- плюс типичный русский суффикс принадлежности -ин. Такая модель характерна для прозвищных фамилий, которые закрепились в XV–XVII веках. Однозначно сказать, где и когда именно появились Лаушины, нельзя — процесс шёл постепенно, а само прозвище могло возникнуть независимо в разных местностях.