Фамилия Лебега — редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию почти без изменений, через польское или украинское посредничество. В её основе лежит слово «лебедь», но не напрямую, а через западнославянскую или южнославянскую огласовку: в польском языке «łabędź» (лебедь) дало бы форму «Лабендзь», а вот «лебега» — это скорее белорусское или украинское диалектное произношение, где «лебедя» могли называть «лебегою». Человек с таким прозвищем, вероятно, был высоким, стройным, с белой кожей или светлыми волосами — внешность, которую в народе сравнивали с лебедем.

Словообразовательная модель здесь нетипична для русских фамилий. Обычно русская фамилия от «лебедя» выглядит как Лебедев (с суффиксом -ев) или Лебединский (с -инский). Фамилия Лебега сохранила исходное прозвище в форме именительного падежа, без добавления типичного русского суффикса принадлежности. Такое «застывшее» прозвище — характерная черта украинской и отчасти белорусской ономастики. Если бы фамилия закрепилась в России, её бы «обрусили» в Лебегин или Лебегов, но этого не произошло.

Географически фамилия тяготеет к западным и юго-западным регионам бывшей Российской империи. Встречается на Украине (особенно в Черкасской и Киевской областях), в Беларуси, а также у потомков переселенцев на Кубани. В польских метриках XVIII–XIX веков можно найти запись «Łabęga» — это уже прямой аналог. В русских губерниях фамилия редка и чаще всего фиксируется у выходцев из Малороссии.

Спорных версий происхождения практически нет. Иногда пытаются связать фамилию с глаголом «лебезить» (угодничать, подлизываться), но это натяжка: «лебезить» — более позднее слово, а прозвище Лебега явно анималистическое, от названия птицы. Ещё одна маловероятная гипотеза — от тюркского «леб» (губа) с суффиксом, но это не подтверждается ни историческими источниками, ни ареалом бытования.

Сословная принадлежность носителей фамилии неоднородна. В ревизских сказках XIX века Лебеги встречаются и среди казаков, и среди крестьян, и изредка — среди мещан. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что тоже говорит о её «низовом», прозвищном происхождении. Фамилия не переосмысливалась в советское время, не меняла окончание — сохранила свою диалектную форму, что делает её ценным маркером для генеалогического поиска.