Фамилия Лехотников — редкий пример, где основа, на первый взгляд, кричит о профессии, но на деле всё сложнее. Первое, что приходит в голову: «лехотник» — это кто-то, связанный с лечением, лекарь. Однако в русских говорах слово «лехотник» (или «лехотница») не фиксируется в значении «врач». Зато есть «лехотка» — так в псковских и тверских говорах называли лёгкую повозку, тележку. Соответственно, «лехотник» мог быть мастером, делавшим такие повозки, или извозчиком, который на них работал. Версия с лечением — народная этимология, красивая, но лингвистически слабая: суффикс -ник в профессиональных названиях обычно привязан к конкретному предмету (сапожник, тележник, печник), а не к абстрактному действию.

Модель образования фамилии стандартна для восточнославянской ономастики: суффикс -ов присоединяется к основе «Лехотник», образуя притяжательное прилагательное — «сын Лехотника». Такая схема в XVIII–XIX веках массово закрепляла за потомками прозвище или ремесло отца. В данном случае суффикс -ник указывает на деятеля, что типично для фамилий, образованных от названий профессий (ср. Бондарев, Колесников, Плотников).

Географически фамилия тяготеет к западу России. В дореволюционных метрических книгах Лехотниковы встречаются в Тверской, Псковской и Смоленской губерниях — как раз там, где бытовало слово «лехотка». Это косвенно подтверждает «повозочную» версию. Южнее, в черноземных губерниях, фамилия почти не фиксируется, что тоже говорит о локальном происхождении прозвища.

Интересная деталь: в некоторых списках XIX века фамилию писали через «а» — Лахотников. Это не ошибка, а отражение акающего произношения, свойственного западным и южнорусским говорам. В письменных источниках могла закрепиться любая из форм, но современное написание «Лехотников» — результат орфографической нормы, зафиксированной при унификации фамилий в советских паспортных столах.

Если ваш предок носил эту фамилию, скорее всего, он был ремесленником или извозчиком на западе России, а не врачом. Хотя полностью исключать связь с лечением нельзя: в редких диалектах слово могло приобрести переносное значение «знахарь», но документальных подтверждений этому нет.