Фамилия Лезновая — одна из тех, что заставляет задуматься: неужели предки имели отношение к оружию? В данном случае первое впечатление обманчиво. Корень здесь не «лезвие» и не «лезть», а, скорее всего, слово «лезный» или «лезня» — так в некоторых русских говорах называли лешего, лесного духа. В ономастике существует версия, что прозвище Лезной или Лёзный давали человеку угрюмому, нелюдимому, живущему в лесу, либо, наоборот, тому, кто часто пропадал в лесных угодьях — охотнику, бортнику, углежогу. Фамилия Лезновая — это форма женского рода, которая могла возникнуть двумя путями. Первый: от мужской фамилии Лезнов через притяжательное прилагательное («жена Лезнова»), что со временем закрепилось в документах как самостоятельная фамилия для женщины. Второй: от прозвища матери — если главой семьи была женщина с прозвищем Лезновая (вдова или хозяйка), то дети записывались по ней.

Суффикс -ов- в основе указывает на типичную восточнославянскую модель образования от прозвища или имени на твердый согласный. В этом смысле Лезновая стоит в одном ряду с фамилиями Бортновая, Лесновая, Полевая — все они образованы от слов, описывающих местность или род занятий. Однако если в случае с «лесом» или «бортом» этимология прозрачна, то «лезный» — слово диалектное и более редкое, что делает фамилию локально привязанной. Согласно словарю русских народных говоров, лексема «лезный» в значении «лесной» встречается в северных и северо-западных регионах, особенно в Архангельской и Вологодской губерниях. Поэтому можно предполагать, что носители фамилии Лезновая имеют корни именно из Русского Севера или Поволжья, где такие говоры были распространены.

Версия о происхождении от слова «лезвие» маловероятна. Прозвище Лезвий или Лезва в русской традиции практически не фиксируется, а фамилия Лезновая не имеет суффикса, типичного для профессиональных названий оружейников. Скорее всего, это народное переосмысление, когда редкое диалектное слово стало ассоциироваться с более понятным и звучным «лезвием». Таким образом, предки современных Лезновых — это не кузнецы и не воины, а люди, тесно связанные с лесом: либо жившие в глухой чащобе, либо промышлявшие лесными промыслами. Фамилия сохранила память о той среде, которая для современного горожанина кажется сказочной, а для крестьянина XIX века была суровой реальностью.