Фамилия Лихвацкий звучит так, будто за ней стоит нечто резкое и определённое. И это действительно так. Её основа — слово «лихва́» или «ли́хва», которое в старину означало «прибыль», «рост» или «проценты», чаще всего — чрезмерные, незаконные. Лихвой называли ростовщический доход, а лихва́рь или лихве́ц — это ростовщик, человек, дающий деньги в долг под высокий процент. Фамилия образована по типичной модели: основа «Лихвац-» (от «лихварь» с переходом «рь» в «ц» под влиянием суффикса) плюс суффикс -ский, который в восточнославянских фамилиях часто указывал на принадлежность к месту или сословию. Таким образом, Лихвацкий — это «сын лихваря» или «человек, связанный с лихвой».

Интересна география фамилии. Она почти не встречается в центральных великорусских губерниях, зато хорошо известна на западе и юго-западе — в Беларуси, на Украине и в прилегающих областях России (Брянская, Смоленская). Это не случайно: в Речи Посполитой и на землях, входивших в состав Великого княжества Литовского, ростовщичество было распространённым занятием среди мещан и мелкой шляхты. Суффикс -ский здесь не дворянский знак, а типичный для польско-литовской ономастики формант, который мог получить даже ремесленник или торговец, если его прозвище устоялось. Поэтому Лихвацкие, скорее всего, происходят из мещан или зажиточных крестьян, чей предок промышлял денежными ссудами.

Есть и другая, менее вероятная версия: от названия населённого пункта вроде Лихва или Лихвацы. Такие топонимы действительно существуют (например, село Лихва в Калужской области, ныне Перемышль), но их связь с фамилией слабее. Во-первых, на карте нет крупного поселения, которое дало бы массовую фамилию. Во-вторых, основа «лихва» в значении «проценты» в прозвищах встречается гораздо чаще, чем в географических названиях. Так что первая версия — рабочая.

С точки зрения словообразования, фамилия стоит особняком. В русском языке есть фамилии Лихов, Лихин, Лиховцев, но Лихвацкий — редкий случай, когда корень «лихв-» сохранился в чистом виде, без перегласовки или выпадения согласного. Это делает её ценной для ономастов: она — живое свидетельство того, как в речи фиксировалось социальное явление (ростовщичество), которое церковь и государство осуждали, но которое было частью повседневной жизни. Носитель фамилии может с уверенностью считать, что его предок не просто имел прозвище, а занимался конкретным делом — давал деньги в рост, и это занятие стало родовым именем.