Фамилия Лисишин образована по простой и прозрачной модели: к основе Лисиша добавили суффикс -ин, который в русских фамилиях указывает на принадлежность («чей?» — сын Лисиши, потомок Лисиши). Это одна из самых распространённых словообразовательных схем в русской антропонимии, наряду с -ов/-ев.

Сама основа — Лисиша — это, скорее всего, уменьшительно-ласкательная форма от имени или прозвища Лисица. В древнерусской традиции мирские имена, связанные с животными, давали не столько для красоты, сколько с практической целью. Называя ребёнка Лисицей, родители верили, что природа примет его как своего, а сам человек перенимает у зверя нужные качества — ловкость, осторожность, умение приспосабливаться. Однако не исключён и прозвищный вариант: Лисишей могли прозвать хитрого, изворотливого человека, плута. В народной культуре лиса — образ неоднозначный: она и умница, и обманщица, так что прозвище могло нести как одобрительный, так и насмешливый оттенок.

Фамилия Лисишин — сравнительно редкая. Её география неширокая, что типично для фамилий на -ин, образованных от неканонических имён. В отличие от массовых Лисицыных или Лисичкиных, форма с суффиксом -ин и основой на -ша встречается реже, что может указывать на локальное бытование в определённых говорах или даже на единичное прозвище в конкретном роду.

Интересно, что фамилия не попала в массовые своды дворянских или купеческих родов — это, скорее всего, крестьянская или мещанская фамилия, возникшая в среде, где мирские имена держались дольше всего. В документах XVII–XVIII веков можно встретить формы Лисиша, Лисишка — как самостоятельные имена, а не прозвища, что подтверждает версию о двойственной природе основы: имя-оберег могло сосуществовать с прозвищем почти до XIX века.

Таким образом, фамилия Лисишин — не про «сына лисы», а про конкретного человека, которого в округе знали как Лисишу, и его дети пошли уже по фамилии отца.