Фамилия Лохотронщиков — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, не просто сохранило прямую связь с исходным словом, но и несёт в себе резко негативную оценку. В отличие от многих «профессиональных» фамилий (Кузнецов, Плотников), где ремесло было уважаемым или нейтральным, здесь основа — откровенно криминальный промысел.

Слово «лохотронщик» образовано от жаргонного «лохотрон» — уличная азартная игра (наперстки, карты), построенная на обмане. Сам термин появился в русском языке, по-видимому, в 1980–1990-е годы, но фамилия могла возникнуть и раньше, если понимать под «лохотронщиком» вообще мошенника, «кидалу». Суффикс -щик указывает на лицо по роду деятельности, а -ов — стандартный русский патронимический суффикс, означающий принадлежность: «сын Лохотронщика». Таким образом, фамилия — это отчество от прозвища отца.

Сразу оговоримся: в дореволюционных метрических книгах и переписях эта фамилия практически не встречается. Она явно поздняя, скорее всего, советского или даже постсоветского времени. Вероятно, её давали в качестве уличного прозвища, которое затем закрепилось официально. Поскольку фамилия образована от слова с ярко выраженной стилистической окраской, можно предположить, что предок был известен в округе именно как мошенник или ловкач, но не обязательно промышлял этим профессионально — прозвище могло прицепиться за единичный случай или за склонность к хитрости.

Интересно, что фамилия Лохотронщиков стоит в одном ряду с такими же «неудобными» фамилиями, как Дураков, Болванов, Хамов. В советское время, когда паспортная система стала обязательной, люди с такими прозвищами нередко пытались их сменить. Поэтому Лохотронщиков — фамилия крайне редкая. Её носители, скорее всего, живут в крупных городах, и, как правило, она не старше трёх-четырёх поколений. Словообразовательная модель здесь прозрачна, но социальный контекст — отторжение и насмешка — делает её уникальным примером того, как язык фиксирует не профессию, а моральную оценку.