Фамилия Лохотронова — один из тех редких случаев, когда прозвище предка, лёгшее в основу, не столько характеризует человека, сколько называет его занятие или род деятельности. Вопреки возможному подозрению, что корень здесь связан с современным словом «лохотрон» (мошенничество), история фамилии куда прозрачнее и старше. Основа — диалектное «лохотро́нить», которое в ряде говоров (особенно на Русском Севере и в Поволжье) означало «шумно торговать, зазывать покупателей, базарить». «Лохотроном» называли не обманщика, а бойкого торговца на ярмарке, который громко расхваливал товар, или мелкого коробейника. Прозвище Лохотрон мог получить либо сам торговец, либо человек, который вел себя шумно и хлопотливо.

Суффикс -ов- указывает на стандартную русскую модель образования фамилий от прозвищ, оканчивающихся на твёрдый согласный. Форма Лохотронова — женская; мужской вариант — Лохотронов. Фамилия редкая, не встречается в списках столбового дворянства и не фиксируется в массовых дореволюционных ревизских сказках центральных губерний, что говорит о её позднем закреплении или локальном бытовании. Вероятнее всего, предки носителей этой фамилии были крестьянами или мещанами из северных или поволжских областей, где слово «лохотрон» было в ходу.

Встречающееся в интернете мнение, что фамилия якобы произошла от еврейского или цыганского корня, не выдерживает критики: слово «лохотрон» — исконно русское диалектное, а не заимствованное. Другая версия, связывающая её с украинским «лох» (лосось), маловероятна из-за отсутствия такого промыслового контекста в фамилиях на -ов. Таким образом, Лохотроновы — потомки не мошенников, а скорее разбитных ярмарочных торговцев, чьё прозвище со временем утратило первоначальный оттенок «бойкого зазывалы» и в современном языке приобрело негативное звучание.

Ономастический словарь Б. Унбегауна не упоминает эту фамилию, что подтверждает её редкость; однако диалектные словари фиксируют слово «лохотрон» именно в значении «торгаш, крикун». Этимология фамилии — пример того, как язык меняет оценку: то, что триста лет назад было нейтральной характеристикой профессии, сегодня звучит как приговор.