Фамилия Люстман — редкий для России случай, когда фамилия образована не от славянского корня, а от немецкого слова и оформлена по еврейской модели. В основе лежит немецкое Lust (радость, удовольствие, охота, желание) или lüstern (похотливый, жадный), но в фамилии, скорее всего, закрепилось первое, нейтральное значение. Суффикс -ман (от немецкого Mann — человек) — типичный для ашкеназских еврейских фамилий, которые в XVIII–XIX веках массово присваивали на территориях Австрийской и Российской империй. Таким образом, Люстман — это «веселый человек» или «любитель удовольствий», прозвище, которое могло закрепиться за жизнерадостным, общительным человеком.

В отличие от фамилий на -ов или -ин, Люстман не склоняется по падежам в мужском роде (Иван Люстман, Ивана Люстмана) и не имеет типичного славянского окончания. Это сразу выдает её носителя — предки были, скорее всего, евреями-ашкеназами из черты оседлости (западные губернии Российской империи, Польша, Украина, Белоруссия). Фамилия не относится к числу распространенных: в дореволюционных переписях она встречается эпизодически, а после массовой эмиграции конца XIX — начала XX века часть носителей оказалась в США и Израиле.

Словообразовательная модель проста: корень Lust- + суффикс -man. Никаких дополнительных суффиксов или приставок нет. Спорных версий здесь немного — иногда ошибочно пытаются связать с французским l’homme (человек), но это лингвистически несостоятельно: фамилия явно немецкая по происхождению и еврейская по способу бытования. В славянской среде её могли переосмыслить как «люст» (от слова «люстра»), но это уже народная этимология, не имеющая отношения к первоначальному значению.

По сословной принадлежности предки Люстманов, скорее всего, относились к мещанам или купцам — в крестьянской среде немецкие фамилии в таком виде практически не встречались. Встречаются варианты написания: Люстманн (с двойной n, что ближе к немецкому Lustmann), но в русской записи двойная согласная обычно упрощалась. Если вы носитель этой фамилии, можете считать, что ваши предки получили её за свой нрав — жизнерадостный или, возможно, за любовь к праздности.