Фамилия Магзумьянов — яркий пример того, как арабское по происхождению имя укоренилось в тюркской среде, а затем обрело русскую фамильную форму. Её основа — мужское имя Магзум (вариант Махзум). В арабском языке «махзум» означает «побеждённый, покорённый», но в ономастике это имя часто трактуют как «тот, кто покорился (Богу)», то есть «смиренный, верующий». Это имя было распространено среди мусульманских народов, особенно у татар и башкир.

Фамилия образована по классической русской модели с суффиксом -ов, который присоединяется к основе, оканчивающейся на согласный. Получается: Магзумьян + ов. Вторая часть — -ьян — это типичный тюркский патронимический суффикс, указывающий на принадлежность к роду или происхождение от человека. То есть Магзумьян — это «сын Магзума» или «потомок Магзума». Таким образом, фамилия Магзумьянов буквально означает «потомок того, кто был сыном Магзума», то есть тройная родовая связь, закреплённая в одном слове.

Географически фамилия почти наверняка связана с Поволжьем и Приуральем — регионами традиционного расселения татар и башкир. Носители фамилии — это, скорее всего, потомки крещёных татар (кряшенов) или мусульман, которые в XIX–XX веках получили русские фамилии при переписях населения. Суффикс -ов вместо -ин указывает на то, что основа фамилии не оканчивалась на -а/-я, а на твёрдый согласный, что типично для татарских имён, адаптированных в русском языке.

В отличие от более распространённых фамилий вроде Магзумов, форма Магзумьянов встречается реже. Она сохранила промежуточное звено — отчество Магзумьян, которое не всегда фиксировалось в документах. Это говорит о том, что предок носителя фамилии был достаточно заметной фигурой в своей общине, раз его имя с отчеством попало в официальные записи. В советское время фамилия могла закрепиться за несколькими семьями, переехавшими в города, но её корни — в сельской, религиозной среде.

С точки зрения словообразования, фамилия Магзумьянов — редкий случай, когда в русском фамильном суффиксе сохранилась тюркская патронимическая цепочка. Это делает её ценной для историков языка: она показывает, как многослойно строилась идентичность человека в имперской России.