Происхождение
Фамилия Малтапар
Фамилия Малтапар — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. Если отбросить версию о случайном искажении при переписи (а такое случается), то наиболее вероятный путь — тюркское или кавказское сложение основы. Разбираем слово: «мал» в тюркских языках (татарском, башкирском, казахском) означает «скот», «имущество», «богатство», а «тапар» — либо диалектный вариант слова «топор» (ср. татарское «таппар»), либо глагольная форма со значением «найдёшь», «добудешь». Таким образом, прозвище Малтапар могло означать «добытчик скота» или, что грубее, «тот, кто разживается чужим добром». Вторая версия — калмыцкое или монгольское влияние, где «мал» тоже скот, а «таврь» или «табар» — товар, но это уже натяжка.
Суффикса в привычном русском смысле у фамилии нет: она застыла в форме чистого прозвища без добавления -ов или -ин. Такое характерно для фамилий, которые фиксировались в южных и восточных регионах Российской империи — среди казачества, татарских мурз или народов Северного Кавказа. В русских переписных книгах XVII–XVIII веков фамилия не встречается, что указывает на более позднее оформление, вероятно, в XIX веке, когда однодворцы и инородцы получали фамилии по прозвищам.
Спорный момент: не исключено, что «Малтапар» — искажённое «Мальтабар» или «Малтапаров», где второй компонент восходит к персидскому «табар» (топор). Но в таком случае исходное прозвище должно было звучать как «Малтабар», а мы имеем фиксацию именно с «п». Без документов XVII века эту версию не подтвердить.
География фамилии узкая: основная масса носителей — жители Ставрополья и Ростовской области, единично — в Краснодарском крае. Это косвенно подтверждает связь с тюркскими или ногайскими корнями, ведь в этих местах исторически кочевали ногайцы, а позже селились крестьяне из центральных губерний, перенимавшие местные прозвища. Носитель фамилии Малтапар, скорее всего, потомок человека, получившего уличное прозвище за хозяйственную хватку или, наоборот, за склонность к воровству скота — в зависимости от того, как соседи оценивали его «добычливость».