Фамилия Машненков — редкий случай, когда у прозвища, легшего в основу, сразу несколько правдоподобных объяснений, и выбрать одно непросто. В центре внимания здесь не имя и не профессия, а прозвище Машень, от которого через цепочку словообразовательных превращений и появилась современная фамилия.

Самая неожиданная версия возводит прозвище к еврейскому слову «машень» — «ощупывать». Если следовать этой логике, Машенем могли называть незрячего человека, который передвигался на ощупь. Прозвища по физическим особенностям в старину давали часто, но здесь скорее удивляет не сам факт, а редкое заимствованное слово в русской деревне. Вторая версия выглядит более органичной для русской почвы: она связывает прозвище с диалектным глаголом «машновать», то есть «молиться Богу». В этом случае Машень — человек набожный, возможно, даже известный всей округе своим благочестием. Такая трактовка объясняет и суффикс: прозвища с уменьшительным или, точнее, «приблизительным» оттенком на -ень не редкость в северных и центральных говорах.

Есть и третья версия, связанная с нарицательным «мошна» — так в старину называли мешочек для денег. Если допустить, что Машень — это искаженное «Мошна» или производное от него, то перед нами прозвище богатого человека, у которого «мошна была тугая». Однако фонетический переход от «мошны» к «машню» требует дополнительных допущений, поэтому эта гипотеза уступает первым двум.

Менее правдоподобна связь с женским именем Мария и его формами Маша, Машеня. Прозвища от женских имен мужчинам давали редко и почти всегда с ироничным или уничижительным оттенком, что для основы фамилии маловероятно. К тому же краткая форма «Машеня» звучит как ласкательное обращение, а не как устойчивое прозвище взрослого мужчины.

Главная загадка фамилии — ее суффикс. Если прозвище звучало как Машень, то фамилия от него должна была бы быть Машеньков. Вместо этого мы видим Машненков, где выпала гласная «е». Это типичный пример народной перестройки неудобного сочетания: «Машеньков» произносить тяжелее, чем «Машненков», поэтому язык сам упростил форму. А вот финальный суффикс -ов появляется уже на русской почве: если родоначальник носил прозвище Машень, то его сын становился Машненком, а внук — уже Машненковым. Такая модель с промежуточной ступенью на -енко характерна для южнорусских и украинских территорий, откуда фамилия, вероятно, и пришла в центральную Россию, где и закрепилась в окончательном виде.

Итог простой: Машненков — потомок человека по прозвищу Машень, и кем был этот человек — набожным молитвенником, идущим на ощупь, или обладателем тугой мошны, — уже не установить. Ясно лишь, что прозвище было живым и запоминающимся, раз пережило века и закрепилось в фамилии.