Фамилия Маштыгин ведет начало от прозвища Маштыга. В его основе лежит нарицательное «маштак» — так в русских говорах называли малорослую, но очень крепкую и выносливую лошадь. Слово это тюркского происхождения, и в старину оно было распространено шире, чем сейчас, особенно в южных и восточных регионах России, где разведение низкорослых лошадей было обычным делом.

Прозвище Маштыга могло указывать на внешность человека — невысокого, коренастого, с крепким сложением. В крестьянской среде такие сравнения с животными были обычны: конь, особенно рабочий и неприхотливый, считался достойным образом. Но возможен и другой путь: прозвище могли дать коневоду, который держал или разводил именно маштаков — низкорослую породу, ценившуюся за силу и неприхотливость. Какая из версий верна для конкретного предка, теперь не установить, но обе они говорят о человеке, которого окружающие выделяли либо по виду, либо по ремеслу.

Сама фамилия образовалась по типичной русской модели: к основе Маштыг- добавился суффикс принадлежности -ин, который отвечает на вопрос «чей?». То есть Маштыгин буквально означает «сын Маштыги», потомок того самого человека с прозвищем. Такая модель с суффиксом -ин характерна для фамилий, образованных от слов, оканчивающихся на -а или -я, и она широко представлена в северных и центральных русских говорах.

Интересно, что фамилия сохранила в основе именно форму «маштыга», а не более привычное «маштак». Это говорит о том, что прозвище закрепилось в живой речи и передавалось устно, а не через письменные источники. Возможно, в говоре предков слово имело именно такое произношение, с конечным -ыга, которое придавало прозвищу чуть пренебрежительный или, наоборот, ласкательный оттенок, как в словах «бродяга» или «работяга».

Однокоренных фамилий немного: встречаются Маштаков, Маштаковский, но Маштыгин стоит особняком. Это довольно редкая фамилия, и ее носители, скорее всего, происходят из одного или нескольких соседних сел, где прозвище Маштыга было в ходу. Сейчас фамилию можно встретить в разных регионах России, но ее корни уверенно уходят в ту среду, где лошадь была не просто животным, а кормилицей и главным подспорьем в хозяйстве.