Фамилия Масынец — редкий пример восточнославянской фамилии, образованной не от канонического имени, а от прозвища с помощью суффикса -ец. Этот суффикс в русских, украинских и белорусских фамилиях указывал на принадлежность к месту или характерный признак: «тот, кто имеет отношение к чему-то». В данном случае основа «Масын» почти наверняка восходит к имени или прозвищу Маса, Мася. В народной речи так могли называть человека, который часто употреблял слово «маса» (в диалектах — «масса», «много») или же обладал крупным телосложением. Есть и другая версия: Маса — это уменьшительная форма от крестильных имен Матвей, Мамант или Максим, где отсеклась часть корня. В украинской традиции такие сокращения были обычны: Мася из Максим, Матвий.

Географически фамилия тяготеет к западнорусским и украинским землям. Суффикс -ец характерен для фамилий Волыни, Подолья, Полесья, а также для южнорусских областей (Курская, Орловская губернии). Носители фамилии Масынец, скорее всего, происходят из среды крестьян или мещан: в дворянских родословных книгах эта фамилия не встречается. Модель образования простая: прозвище Маса + патронимический суффикс -ын (чей? — Масын сын) + фамильный суффикс -ец. Буквально Масынец — «потомок Масы».

Сравнение с однокоренными фамилиями помогает уточнить значение. Масин, Масов, Масько, Масевич — все они восходят к той же основе «мас-», но различаются суффиксами, которые указывают на разную региональную и социальную среду. Масынец стоит особняком: суффикс -ец здесь не просто уменьшительный, а скорее выделительный, как в фамилиях Холопец, Ковалец, Кравец. Это говорит о том, что прозвище Маса было устойчивым и, возможно, имело насмешливый или профессиональный оттенок. В некоторых говорах «маса» означала «большой кусок» или «глыба», поэтому прозвище могло закрепиться за плотным, грузным человеком.

Спорных версий немного. Иногда фамилию пытаются связать с польским masło (масло) или литовским masas (масса), но это маловероятно: фонетика и суффиксация типично восточнославянские. Версия с именем Маса как сокращением от Матвей выглядит предпочтительнее: она объясняет и бытовую логику прозвища, и типичный для XVI–XVII веков способ образования фамилий у простого люда.