Фамилия Мазгунова — женская форма фамилии Мазгунов. Её основа — прозвище Мазгун, которое, скорее всего, имело отношение к слову «мазга» или «мозг». В русских говорах «мазга» означала костный мозг, жир, а в переносном смысле — сметливого, сообразительного человека. Но здесь возможен и другой, менее очевидный поворот: в некоторых диалектах «мазгун» — это тот, кто мажет, пачкает, то есть неаккуратный работник или маляр. Словообразовательная модель проста: к основе на -г (Мазг-) добавили типичный фамильный суффикс -ун, который в русских фамилиях часто указывал на деятеля (ср. Болтун, Молчун). Затем — патронимический суффикс -ов, означающий «сын Мазгуна».

Ономастический словарь Б. Унбегауна подтверждает, что суффикс -ун в фамилиях продуктивен и обычно восходит к прозвищу по действию или свойству. Таким образом, Мазгун — не имя, а характеристика: либо «умник, доходящий до сути», либо, наоборот, «неряха, пачкун». Выбрать одну версию сложно: обе лингвистически состоятельны, но первая (от ума) встречается в народной этимологии чаще, хотя вторая (от мазания) не менее вероятна, учитывая, что ремёсла часто давали прозвища.

Географически фамилия Мазгуновых тяготеет к южным и центральным областям России, встречается на Дону и в Поволжье. В дореволюционных переписях носители этой фамилии фиксировались среди крестьян и мещан — сословная принадлежность была обычной для прозвищной фамилии, не связанной с дворянским родом. В отличие от фамилий на -ский, которые указывали на владение землёй, Мазгуновы — типичные «люди по прозвищу», без привязки к титулу.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Мазнев, Мазов, Мазюк, а также Мозгунов) показывает, что основа «мазг» могла менять звучание в зависимости от диалекта. В некоторых регионах «мазга» произносилась с твёрдым «з», в других — с мягким, что дало вариант Мозгунов. Но Мазгунова — форма с «а», что ближе к южнорусскому аканью, где «о» в безударном положении переходило в «а». Так что фамилия — живой след говора, а не книжное образование.

Итог: предок носителя фамилии был человеком, которого в деревне знали по острому уму или, что реже, по привычке вечно быть в грязи. Оба варианта — из бытовой жизни, без претензий на аристократизм, но с точным попаданием в народную словесную культуру.