Фамилия Меганова — женская форма, её носительницами становятся дочери или жёны Мегановых. Мужской вариант — Меганов. В основе фамилии лежит прозвище или нецерковное имя Меган. Слово «меган» в русских говорах имеет несколько значений, и какое из них дало фамилию — вопрос открытый.

Самая вероятная версия: «меган» в диалектах Вологодской, Архангельской и Пермской губерний означало «обжора», «прожорливый человек». Прозвище могли дать тому, кто любил плотно и много поесть. В ономастике такие «гастрономические» фамилии не редкость: Ежов, Хлебников, Пивоваров, Каширин — все они указывают на характерную черту или занятие предка. Суффикс -ов(-а) типичен для русских фамилий, образованных от прозвищ и мирских имён. Если бы фамилия была тюркской или кавказской, суффикс был бы иным (например, -оглы или -дзе), так что русское происхождение здесь почти бесспорно.

Вторая, менее распространённая версия связывает «меган» с глаголом «мегать» — бросать, кидать, метать. В этом случае прозвище Меган мог получить меткий стрелок или тот, кто работал с метанием (например, копьемет или косарь). Однако эта гипотеза слабее: глагол «мегать» в русских диалектах встречается реже, чем существительное «меган» в значении «обжора».

Третья, совсем редкая гипотеза — от имени собственного. В некоторых славянских языках «Меган» могло быть сокращением от Мечислав или Мегант, но для русской ономастики это нетипично. Скорее всего, перед нами чисто прозвищная фамилия, без связи с крестильными именами.

Географически фамилия Меганов/Меганова встречается преимущественно на севере и северо-востоке европейской части России — в Вологодской, Кировской областях, а также в Пермском крае. Это подтверждает диалектную версию: именно в этих местах слово «меган» было в ходу. В центральных и южных регионах фамилия редка.

Итак, предок современных Мегановых — скорее всего, крестьянин или ремесленник из северных губерний, получивший прозвище за свой аппетит. Ничего зазорного в этом нет: в крестьянской среде меткие прозвища давали без злого умысла, по-свойски. Фамилия не знатная, не дворянская, но живая и говорящая — такие ценятся историками быта больше, чем книжные.