Фамилия Микушев звучит на слух как нечто северное или уральское, и это не случайно. Её основа — имя Микуш, которое в украинском и белорусском языках стало народной формой канонического имени Николай. Греческое Nikolaos складывается из двух корней: nika — «побеждать» и laos — «народ», так что в переводе имя означает «победитель народов». Однако в быту за этим именем закрепилась иная, более приземлённая слава: на Никольщину, то есть на праздник святителя Николая, было принято гулять с размахом. Отсюда пошло выражение «николить» — пировать, пьянствовать, и фамилию Микушев могли дать потомку того, кто особенно любил такие застолья, либо ребёнку, появившемуся на свет как раз к этому дню.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: к основе Микуш добавили типичный русский суффикс -ев, который указывает на принадлежность. То есть Микушев буквально означает «сын Микуша», «тот, кто из рода Микуша». Такая модель — одна из самых массовых в русской ономастике, она же встречается у множества других фамилий, образованных от уменьшительных форм имён: Микулин, Микулич, Микушин. Любопытно, что в самой форме Микуш слышится отголосок старинного славянского звучания — в русских говорах чаще использовали вариант Микула, который тоже восходит к Николаю, но фамилия Микушев сохранила именно западнорусский, украинско-белорусский след.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно: процесс формирования родовых имён растянулся на столетия, и в разных регионах он шёл с разной скоростью. Но если судить по географии распространения, Микушевы чаще встречаются на Русском Севере, в Приуралье и в Сибири — туда фамилия могла прийти вместе с переселенцами из белорусских и украинских земель, либо сформироваться уже на месте, когда имя Микуш принесли с собой выходцы из западных губерний. В архивных документах XVI–XVII веков подобные имена и прозвища фиксировались довольно регулярно, но отдельной хроники именно этой фамилии не сохранилось.

Есть и вторая, менее очевидная версия происхождения, которую нельзя сбрасывать со счетов. В некоторых северных говорах слово «микуш» могло использоваться как прозвище — например, для человека с густой бородой или крепкого, коренастого сложения, по аналогии с былинным Микулой Селяниновичем. Этот пахарь-богатырь, воспетый в русском эпосе, был настолько популярен, что его имя нередко давали детям в крестьянской среде, а уж в прозвищной форме оно тем более приживалось. Если так, то Микушевы могли вести род не от церковного святого, а от мифологического героя, олицетворявшего силу и труд.

Как бы то ни было, фамилия Микушев — это живой след той эпохи, когда личное имя ещё не было закреплено за человеком навсегда, но уже начинало переходить к его детям. Она стоит в одном ряду с тысячами других русских фамилий, образованных по одной и той же логике, но при этом сохраняет собственный колорит, отсылающий и к православному календарю, и к народной культуре, и к языковой географии восточных славян.