Фамилия Мирленко на первый взгляд кажется типично славянской из-за суффикса -енко, но её основа уводит нас в совершенно иную традицию. Вопреки ожиданиям, корень здесь не славянский, а древнееврейский. Фамилия образована от личного имени Мирла, которое имеет два основных толкования. Согласно первому, оно переводится как «черная птица». Второе толкование связывает имя Мирла с производной формой библейского имени Мириам, что означает «горькая». Именно это имя носила старшая сестра Аарона и Моисея, дочь Амрама и Иохаведы. Предание приписывает Мириам пророческий дар, а её история — одна из ключевых в исходе евреев из Египта.

Сама по себе фамилия Мирленко — это пример того, как еврейское имя осваивалось в восточнославянской среде. Суффикс -енко, характерный для украинских и южнорусских фамилий, означает «сын» или «потомок». То есть Мирленко — буквально «сын Мирлы», «потомок Мирлы». Такая модель образования фамилий была чрезвычайно распространена на территории современной Украины и в южных регионах России, где суффикс -енко со временем стал доминирующим.

Интересно, что ашкеназские евреи, жившие в Центральной и Восточной Европе, обычно оформляли свои фамилии иначе. Для них были типичны форманты -сон/-зон («сын»), -ман («человек»), -кинд («ребенок»), -бейн («кость»), -штам («ствол»), а также окончания -ер и -с. Горские евреи Кавказа, в свою очередь, заимствовали грузинский суффикс -швили, который переводится как «дитя». Евреи Израиля нередко используют суффиксы принадлежности -ис/-ес, -и, приставку бен- («сын») и артикль Га-, указывающий на принадлежность к роду. На этом фоне фамилия Мирленко выделяется: она не следует ни одной из этих моделей, а использует чисто славянский способ словообразования.

Скорее всего, фамилия закрепилась за потомками человека по имени Мирла, который жил в украинских или белорусских землях, где еврейское население активно контактировало со славянским. В таких регионах имена нередко адаптировались под местные нормы, а фамилии создавались по привычной для окружающих модели. Поэтому Мирленко — это не просто механическое соединение корня и суффикса, а живое свидетельство культурного пограничья, где библейское имя обрело новую, славянскую форму.