Фамилия Морочило — редкий случай, когда прозвище сохранилось почти без изменений, минуя стандартные суффиксы -ов, -ин или -ский. Это так называемая «неоформленная» или «прозвищная» фамилия, которая закрепилась за человеком в том виде, в каком его называли в быту. В русской ономастике такие фамилии чаще встречаются на Украине и в южных областях России, где прозвища нередко становились родовыми именами напрямую.

Основа фамилии — глагол «морочить», то есть обманывать, вводить в заблуждение, путать. В говорах слово «морочило» могло означать не только самого обманщика, но и человека, который любит сбивать с толку разговорами, хитрить или мудрить. В некоторых диалектах так называли ещё и колдуна или знахаря — того, кто «морочит голову» не просто словами, а якобы особыми чарами. Впрочем, прямой связи с колдовством в фамилии может и не быть: скорее всего, прозвище дали человеку с непростым, уклончивым характером, который редко говорил прямо.

Словообразовательная модель здесь прозрачная: от глагольной основы «мороч-» с помощью суффикса -ило, который в русском языке часто образует названия действующих лиц по характерному действию (сравните: «зубрило», «вертило», «крутило»). Такие прозвища были не ласкательными, а скорее насмешливыми или описательными. Если бы фамилия образовалась стандартным путём, она звучала бы как Морочилов — с патронимическим суффиксом, указывающим на потомка. Форма Морочило говорит о том, что прозвище закрепилось в качестве фамилии в среде, где фамилии ещё не успели пройти полную унификацию, или в семье, где его носил сам родоначальник.

Географически фамилия встречается редко, но преимущественно на западе России и в восточных областях Беларуси. Это косвенно указывает на то, что прозвище могло возникнуть в среде крестьян или мещан, где прозвищные фамилии дольше сохраняли исходную форму. В дворянской среде такая «неоформленная» фамилия — исключение.

Известных исторических носителей фамилии Морочило не зафиксировано в крупных справочниках, что типично для редких прозвищных фамилий. Однако это не делает её менее ценной для изучения: она — живой пример того, как русский язык фиксировал человеческие качества в одном слове, почти без посредников.