Фамилия Мусурина — типичный пример того, как русская фамилия может быть образована от прозвища или имени, которое давно вышло из обихода. Её основа — «Мусур» — на первый взгляд кажется загадочной, но при ближайшем рассмотрении проясняется через диалекты и личные имена.

Скорее всего, в основе лежит некалендарное имя или прозвище Мусур. В русских говорах слово «мусур» имело несколько значений. В рязанских и тамбовских диалектах так называли человека неопрятного, неряшливого, либо того, кто постоянно мусорит, сорит. Однако есть и другая, более древняя версия: имя Мусур могло быть вариантом крестильного имени Мануил (от древнееврейского «с нами Бог»), которое в просторечии нередко упрощалось до Мануйло, Мансур, а затем и Мусур. Такая трансформация характерна для народной этимологии, когда сложное имя подгоняли под понятные слова.

Суффикс «-ин» указывает на модель образования от основы, оканчивающейся на согласный или -а/-я: Мусурин — «сын Мусура» или «человек из семьи Мусуров». В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые чаще получали от основ на -о/-е, -ин был типичен для прозвищ и имён на -а, -я. Например, Мусура — так могли называть женщину, но в данном случае мы имеем дело с мужским прозвищем, перешедшим в фамилию.

Географически фамилия Мусурина встречается преимущественно в центральных и южных областях России — в Тамбовской, Рязанской, Воронежской губерниях, что подтверждает её диалектное происхождение. В этих краях слово «мусур» сохраняло бытовое значение, и прозвище могло закрепиться за человеком, который, например, работал с мусором (дворник, золотарь) или, напротив, отличался чрезмерной чистоплотностью, что тоже давало повод для иронии.

Версия о тюркских корнях (от арабского «мусульманин» через татарское «мосолман») менее вероятна: фамилии с таким значением обычно имели форму Мусульманов, Мосолов, а не Мусурин. К тому же суффикс «-ин» реже встречается в фамилиях тюркского происхождения, которые чаще оформлялись через -ов/-ев.

Таким образом, Мусурина — фамилия, которая либо напрямую отражает прозвище по поведению или роду занятий, либо хранит память о забытом народном варианте христианского имени. В любом случае, её носитель может с уверенностью считать себя потомком человека, жившего в российской глубинке, чья особенность была подмечена соседями и закреплена в родовом имени.