Фамилия Мяндин — редкий образец того, как севернорусская география и финно-угорское соседство оставили след в русском именослове. Вопреки привычному ожиданию найти здесь славянский корень, основа фамилии уводит нас в карельские и финские диалекты: нарицательное «мянда» (от карельского mändü, финского mänty) означало болотную сосну — рыхлую, низкорослую, с дряблой древесиной. От этого слова и образовали прозвище Мянда, которое затем, по обычной восточнославянской модели, дало фамилию с суффиксом -ин: Мяндин, то есть «сын Мянды», «человек из рода Мянды».

Что стояло за прозвищем — вопрос открытый, и здесь стоит взвесить версии. Самая прямолинейная: прозвище дали по месту жительства. Человек, обосновавшийся среди болотистых сосновых лесов, вполне мог получить имя по характерному признаку местности — «Мянда» как «тот, кто живет у мянды». Менее убедительно выглядит попытка привязать прозвище к характеру: мол, вялый и нерешительный человек напоминал хлипкое болотное дерево. Такое объяснение возможно, но для прозвищ, образованных от названий деревьев, указание на местность встречается чаще, чем психологическая характеристика.

Зато очень правдоподобна «профессиональная» версия. Мянда — это еще и верхний, рыхлый слой сосновой древесины, который использовали в крестьянском хозяйстве, например, для растопки или поделок. Тот, кто валил лес, разделывал стволы, заготавливал дрова или работал с деревом — дровосек, плотник, смолокур, — вполне мог получить прозвище по материалу своего ремесла. В этом случае Мяндин — фамилия, указывающая на род занятий предка, что типично для русского простонародья, где фамилии от ремесел возникали постоянно.

Одно из ранних упоминаний прозвища зафиксировано в «Ономастиконе» С.Б. Веселовского: Мянда Гридя, крестьянин, 1564 год, Заонежье. Это точный и важный маркер: Заонежье — территория, где русское население веками жило бок о бок с карелами, и заимствование слова «мянда» в местные говоры вполне объяснимо. Упоминание середины XVI века говорит о том, что прозвище бытовало в северных погостах задолго до того, как фамилии закрепились окончательно.

Точное место и время возникновения фамилии Мяндин назвать сложно — процесс становления русских фамилий растянулся на столетия, и для крестьянских родов он завершился позже, чем для дворянских. Но сам факт, что фамилия сохранила диалектное слово, которое в литературном русском языке не прижилось, делает ее ценным свидетельством живой народной речи и истории освоения русского Севера.