Фамилия Мырик — редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию почти без изменений, без типичных русских суффиксов -ов, -ев или -ин. Корень здесь — «мыр» — звукоподражательный и очень древний. В русских говорах «мыркать» значило мурлыкать, издавать тихий урчащий звук. Соответственно, Мыриком в деревнях могли прозвать человека, который постоянно что-то напевал себе под нос, бормотал или, наоборот, говорил неразборчиво, «мырчал». Вторая, менее очевидная, версия отсылает к диалектному слову «мыр» — так в некоторых областях называли сырое, туманное место или болотистую низину. Тогда Мырик — это человек, живший у такого «мыра», «мырник», то есть обитатель сырой низины.

Суффикс -ик в данном случае не уменьшительно-ласкательный (как в «столик»), а скорее прозвищный, характерный для личных имён и кличек («Бобик», «Ванька»). Он сразу указывает на то, что фамилия образовалась не от имени отца, а от характеристики самого человека. Это так называемые «акающие» или «прозвищные» фамилии, которые часто закреплялись за крестьянами в северных и сибирских регионах, где такие словообразовательные модели встречались чаще, чем в центральной России.

В отличие от фамилий Мыркин или Мыриков, форма Мырик — более архаичная и прямая. Она не прошла через стадию притяжательного прилагательного («чей сын?» — Мыриков), а застыла в исходном виде. Это может говорить о том, что предок носителя был либо первым в роду, кто получил фамилию, либо жил в местности, где такая бессуффиксная запись была нормой для официальных документов.

Сравнение с однокоренными фамилиями показывает, что Мырик стоит особняком. Мырзин и Мырзов, вероятно, восходят к тюркским корням (от слова «мырза» — князёк, господин), а Мыркин — к женскому имени или прозвищу Мырка. Мырик же чисто русский по своей внутренней форме, и его основа лежит в народной звуковой культуре, а не в заимствованиях или именах святых.

Носителей этой фамилии немного, и она почти не встречается в крупных городах. Географически её чаще фиксируют в западных областях России — в Смоленской, Псковской, Брянской. Это косвенно подтверждает версию о «мыркании»: именно в этих краях глагол «мыркать» и его производные сохранились в живой речи дольше всего.