Фамилия Нагнибида звучит как короткая история или даже совет. Прямой смысл прозвища, из которого она возникла, — украинское «нагни биду», то есть «нагни беду», «согни беду». Более мягкий, литературный перевод — «уходи, беда» или «отведи беду». Перед нами типичное ироничное украинское именование, каких немало: вспомним такие же «говорящие» прозвища, как Непийвода, Подопригора, Убийвовк. Их давали не в обиду, а как оберег или как меткую характеристику.

Скорее всего, прозвище Нагнибида закрепилось за человеком, который стойко переносил тяготы и лишения, на чью долю выпало немало бед. В таком случае имя становилось насмешливым признанием его выносливости: мол, беду можно согнуть, а значит, и пережить. Впрочем, возможен и другой оттенок: так могли назвать крикуна, задиру или вечного спорщика, который будто сам «гнёт беду», то есть ищет неприятности.

Словообразовательная модель здесь необычна для русских фамилий, но привычна для украинских: основой стало целое словосочетание в повелительном наклонении. Фамилия застыла в форме глагольной конструкции без привычных суффиксов -ов или -ин, и именно поэтому её так легко узнать среди других. Полная идентичность написания с нарицательным прозвищем указывает на то, что фамилия оформилась достаточно поздно, уже в XIX веке, когда украинские крестьянские прозвища начали массово переходить в официальные фамилии.

В документах встречается родственный вариант — Нагнибеда. Например, в Книге памяти Хабаровского края записан Нагнибеда Дмитрий Иванович, родившийся в 1878 году в местечке Калеберда Полтавской губернии. Это ценное свидетельство: оно связывает фамилию с конкретным регионом Украины, откуда в конце XIX — начале XX века шла активная миграция на Дальний Восток. Полтавщина — сердце украинской этнографической традиции, где такие ироничные прозвища особенно любили.

Разница в написании — Нагнибида и Нагнибеда — объясняется просто: в безударной позиции звук [е] в украинском произношении приближался к [и], а при записи фамилии в русских документах его передавали по-разному. Обе формы — законные наследники одного прозвища, и их носители, вероятно, дальние родственники.