Фамилия Напилкова звучит так, будто предок её носительницы всю жизнь провёл с инструментом в руках. И это впечатление не обманывает: основа фамилии — прозвище Напилок, которое в старину давали человеку, чьё ремесло было связано с обработкой металла или дерева пилой и напильником. Слово «напилить» в русских говорах означало «изготовить пилкой, нарезать пилой», а сам напильник — стальной брусок с насечками — был верным спутником любого мастера, от столяра до оружейника.

Прозвище это относится к разряду «профессиональных» именований: оно прямо указывало на род занятий, по которому человека знали в округе. Напилком могли назвать не только того, кто работал напильником, но и говорливого, «пилящего» собеседника — в южных говорах глагол «напиливать» имел и переносный смысл «докучать, пилить». Однако для фамилии более правдоподобна первая, ремесленная версия: прозвища от названий инструментов встречаются в ономастике гораздо чаще, чем от бытовых насмешек.

Суффикс -ов- в окончании Напилкова указывает на притяжательную модель: в XV–XVII веках так образовывали фамилии от отцовского прозвища. Сын Напилка становился Напилковым, а его дочь или вдова — Напилковой. Форма с ударением на втором слоге — Напи́лкова — сохранила исходное звучание прозвища, что говорит о давнем закреплении фамилии в крестьянской или ремесленной среде, где такие именования передавались из поколения в поколение без изменений.

Интересно, что фамилия Напилкова не имеет аристократических корней и не встречается в дворянских родословных книгах. Это типичное «низовое» именование, которое возникло в среде мастеровых людей — кузнецов, слесарей, плотников. В переписных книгах XVII века подобные прозвища часто фиксировали у посадских людей и ремесленников, которые селились слободами по роду занятий. Поэтому предки Напилковых, скорее всего, жили в городе или крупном торговом селе, где ремесло кормило семью.

Родственные фамилии — Напильников, Напильников, Пильников — встречаются чаще, но Напилкова сохранила более архаичную форму, отголосок живого прозвища, а не книжного названия инструмента. В этом её ценность для этимолога: она показывает, как в одном слове сплелись конкретное дело, быт и характер человека, которого за глаза звали по его рабочему месту или станку.