Фамилия Насупкин напрямую связана с прозвищем Насупка, которое, в свою очередь, восходит к глаголу «насупиться» — то есть хмуриться, становиться угрюмым. Скорее всего, прозвище отражало особенности характера или манеру поведения основателя рода: так могли называть человека неразговорчивого, с виду сердитого или задумчивого. Впрочем, народная традиция знает и обратный ход: надеясь, что сын вырастет здоровым и весёлым, родители могли нарочно дать ему «страшное» имя Насупка — как оберег от сглаза и злых сил. Такая практика была широко распространена в старину, и в этом случае прозвище не описывало реальный нрав, а защищало ребёнка.

Менее вероятная гипотеза связывает основу прозвища с глаголом «насыпать» — «рассыпать, наполнять чем-то сыпучим». Тогда Насупкой могли назвать торговца зерном, мукой или крупой, человека, чья работа была связана с сыпучими товарами. Однако эта версия слабее: она требует дополнительного промежуточного слова (например, «насыпка»), которое в письменных источниках встречается реже, и не объясняет, почему в фамилии закрепилась именно форма с буквой «у», а не «ы». Поэтому основной и более правдоподобной остаётся версия о «нахмуренном» предке.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для русского севера и центральной России: к основе Насупк- добавлен суффикс -ин, указывающий на принадлежность. Первоначально форма Насупкин означала «сын Насупки» или «человек из семьи Насупкиных». Такие фамилии на -ин обычно образовывались от прозвищ и имён, оканчивающихся на -а или -я, что полностью соответствует нашему случаю.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения и осталась довольно редкой. Она встречается преимущественно в Поволжье и в некоторых областях центральной России, что косвенно подтверждает её народное, а не книжное происхождение. В документах XIX века носители фамилии числились в основном среди крестьян и мещан, то есть предки Насупкиных были людьми простого звания, но с ярким, запоминающимся прозвищем.

Таким образом, фамилия Насупкин сохранила память о прозвище, которое либо точно описывало суровый нрав предка, либо, напротив, служило оберегом для желанного весёлого ребёнка. Второе значение — про торговца сыпучими товарами — стоит держать в уме как маловероятную, но не невозможную альтернативу.