Фамилия Назенцева — женская форма, а её мужской вариант Назенцев — довольно редкая русская фамилия, которая почти не встречается за пределами нескольких регионов. Чтобы понять её происхождение, нужно разобрать не столько корень, сколько суффиксальную модель. В русской ономастике суффикс -ев (-ов) стандартно указывает на принадлежность: «чей?» — Назенцев, то есть сын или потомок человека по прозвищу Назенец. Но что скрывается за этим прозвищем?

Самая вероятная версия отсылает к диалектному слову «назём» или «назем» — так в южнорусских и украинских говорах называли навоз, удобрение. Соответственно, «Назенец» — это человек, который имеет дело с назёмом: либо крестьянин, занятый вывозкой навоза на поля, либо прозвище, данное в насмешку за неопрятность или запах. Слово «назём» родственно литовскому «nаžаs» (низ) и древнерусскому «назъмъ» (то, что под ногами). Фамилия образована по той же модели, что и, например, Навозов или Наземов, но с уменьшительным или прозвищным суффиксальным оформлением на -ец.

Менее убедительна, но возможна связь с тюркским корнем «наз» (нежность, каприз) или с личным именем Назар (через форму Назеня). Однако в этом случае мы бы ожидали формы Назенев или Назаренцев, а не Назенцев. Суффикс -ец в основе прозвища (Назенец) типичен для обозначения человека по характерному действию или свойству: «назёмник» — тот, кто работает с назёмом. Так что первая версия — рабочая и логичная.

Географически фамилия Назенцев тяготеет к югу России — Воронежская, Ростовская области, а также к восточной Украине. В дореволюционных переписях носители этой фамилии числились в основном среди государственных крестьян и казаков — то есть сословий, тесно связанных с земледелием. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что косвенно подтверждает её «земледельческое» происхождение.

Коротко: предки Назенцевых, скорее всего, были крестьянами-земледельцами, и прозвище их родоначальника было связано с навозом — не самым романтичным, но жизненно важным для хлебороба удобрением. Фамилия не изменила написания за столетия, и сегодня её носители могут с уверенностью связывать себя с южнорусским крестьянским бытом.