Фамилия Некросов звучит мрачновато, но её происхождение не связано с тьмой или смертью. Это редкий случай, когда корень «некр-» (от греческого νεκρός — «мёртвый») попал в русскую фамилию не напрямую из науки или мистики, а через искажённое церковное имя. Скорее всего, в основе лежит каноническое имя Нектарий (греческое Νεκτάριος — «нектарный», то есть божественный, сладкий). В народном произношении имя упростили до Некрас или Некрос — так появилось сначала прозвище, а затем и фамилия.

Суффикс -ов указывает на типичную русскую патронимическую модель: Некросов — «сын Некроса». Если бы фамилия возникла от прямого прозвища «Некрос» (например, за бледный вид или мрачный характер), она могла бы остаться без суффикса или получить -ин. Но -ов говорит о том, что исходное слово воспринималось как имя или именное прозвище, а не как прилагательное. Таким образом, предок носителя фамилии — человек по прозвищу Некрос, которое, в свою очередь, восходит к Нектарию.

Интересно, что фамилия Некросов могла возникнуть и как вариант более распространённой фамилии Некрасов. В русских говорах слово «некрас» означало «некрасивый» (от «красный» — красивый), и это тоже возможный корень. Однако форма Некросов встречается реже и чаще фиксируется в южнорусских и украинских регионах, где греческое влияние на церковные имена было сильнее. Версия с Нектарием выглядит правдоподобнее: переход «Нектарий → Некрас → Некрос» даёт искажение, естественное для устной традиции.

Если отбросить догадки, то ясно одно: фамилия образовалась от прозвища или имени, которое в XIX веке уже не связывали с его первоначальным значением. Никакого намёка на профессию (вроде могильщика или гробовщика) в ней нет — это чисто именная фамилия, каких тысячи. Её редкость — не повод для мистики, а просто следствие того, что имя Нектарий не было массовым, а его народная форма Некрос закрепилась лишь в отдельных семьях.

Встречаются единичные носители фамилии Некросов в документах XIX века среди крестьян и мещан центральных губерний России, но массового распространения она не получила. По сути, это один из тех ономастических курьёзов, где внешне «страшное» слово оказывается безобидным искажением церковного имени.