Фамилия Нищеглодов — редкий и выразительный памятник славянской ономастики. Она образована по модели, которая широко встречается у восточных, западных и южных славян: прозвище, состоящее из двух основ, закрепилось как родовое имя с типичным русским суффиксом -ов. Разбираем её по частям: основа «нище-» связана с прилагательным «нищий», то есть бедный, неимущий, а «-глод» — с глаголом «глодать», то есть грызть, обгладывать, объедать кору или кости. Соединившись, эти корни рисуют яркую картину: «нищеглод» — тот, кто гложет, грызёт что-то в бедности, скудный едок, человек, перебивающийся с хлеба на воду.

Прямого толкования в классических словарях русских фамилий — например, у Б. Унбегауна или В. Никонова — для этой фамилии нет, но словообразовательная логика прозрачна. Подобные составные прозвища с корнем «-глод» встречаются в южнорусских и украинских говорах: «костоглод» (тот, кто гложет кости), «сухоглод». В таком ряду «нищеглод» звучит как насмешливое, но меткое прозвище, которое могли дать человеку за его неприхотливость в еде, худобу или скудный быт. Не исключено, что прозвище носило ироничный оттенок: так могли назвать не бедняка, а, наоборот, прижимистого хозяина, который экономил на столе.

Суффикс -ов в фамилии указывает на притяжательное значение: Нищеглодов — сын Нищеглода, потомок человека с таким прозвищем. Модель типична для русских фамилий, сформировавшихся в XV–XVII веках, когда прозвища переходили в разряд родовых имён. Сама фамилия встречается крайне редко, что делает её особенно ценной для семейной истории: носитель такой фамилии может по праву гордиться ею как самобытным источником сведений о предках. Передаваясь из поколения в поколение, она по сей день хранит память о происхождении индивида, хотя точное время и место её возникновения без серьёзных генеалогических исследований назвать нельзя.

Процесс формирования каждой отдельной фамилии мог быть длительным и не всегда имел привязку только к одной местности. Нищеглодовы могли возникнуть в разных регионах независимо друг от друга, если в нескольких сёлах появились люди с одинаковым прозвищем. Поэтому окончательно говорить о точном времени и месте происхождения фамилии можно лишь на основании архивных документов: писцовых книг, ревизских сказок, метрических записей. Но уже сейчас ясно: перед нами не случайный набор звуков, а живое свидетельство народной наблюдательности, которая умела в двух корнях уместить целый портрет человека.