Фамилия Ниссенбаум (в немецком написании Nissenbaum) звучит как причудливый перевод с немецкого, но на деле это типичный пример искусственно созданной фамилии. Вопреки ожиданиям, она не указывает ни на место жительства предка, ни на его ремесло, ни на особенности внешности. Смысл зашифрован прямо в основе: она восходит к двум немецким корням — Nüsse («орехи») и Baum («дерево»). То есть буквально Ниссенбаум — это «ореховое дерево».

Первоначально фамилия звучала как Нюссенбаум. Изменение звука ü на i произошло под влиянием языка идиш, который активно вмешивался в облик немецких слов, когда их превращали в фамилии для еврейского населения. Это не единичный случай: только у евреев можно было встретить такие искусственные конструкции, как Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево») или Квечман («высказываться неохотно»).

Такие фамилии не вырастали из прозвищ или профессий — их сочиняли по указу властей в конце XVIII — XIX веке, когда евреям Австро-Венгрии, Пруссии и Российской империи предписали обзавестись наследственными фамилиями. Чиновники нередко соединяли два немецких слова, чтобы получить благозвучную, но совершенно умозрительную фамилию. Ниссенбаум — типичный продукт такой канцелярской фантазии: ореховое дерево не имело отношения к роду занятий или месту жительства конкретного человека, а служило лишь формальным ярлыком.

Стоит обратить внимание и на то, что в идише фамилия могла переосмысляться. Со временем носители могли сближать её с еврейским мужским именем Ниссан (месяц весны, в который празднуют Песах), поэтому в устном бытовании Ниссенбаум иногда воспринимали как «дерево Ниссана». Но это вторичное народное толкование, а исходное значение — именно «ореховое дерево».

Встречается и вариант написания Ниссенбаум с одной или двумя «с», что отражает колебания при передаче фамилии в документах на разных языках. В немецком оригинале чаще фиксируют Nissenbaum, тогда как русская традиция закрепила двойную «с». Сегодня фамилия распространена среди потомков еврейских эмигрантов из Центральной и Восточной Европы, особенно в США, Израиле и Германии, но её искусственное происхождение остаётся главной отличительной чертой — за ней не стоит ни ремесло, ни усадьба, ни характер предка, а лишь бюрократическая поэзия имперской эпохи.