Фамилия Новобранцев (и её вариант Новобранцевы) ведёт начало от прозвища Новобранец. Так до революции называли солдата, только что призванного на военную службу, — то есть человека, который ещё не обстрелян, не участвовал в сражениях и только осваивает армейскую науку. Слово это составное: «новый» и «бранец» (от «брань» в значении «битва, война»), и в нём слышится оттенок свежести и неопытности.

Скорее всего, перед нами не древняя родовая фамилия, а относительно позднее образование. Она относится к пласту «искусственных» военных фамилий, которые массово появлялись в армии в XIX — начале XX века. Когда рекрут попадал в полк, писари часто не задумывались о его родовом прозвище, а давали фамилию по внешности, характеру или обстоятельствам службы. Новобранец — естественная кандидатура для такой канцелярской метки: она не требует раздумий, сразу указывает на статус новичка.

Вероятно, пик распространения подобных фамилий пришёлся на Первую мировую войну, когда призыв охватил миллионы крестьян, у многих из которых фамилий либо не было вовсе, либо они были недавними и неустоявшимися. Военным писателям проще было записать солдата как Новобранцева, чем разбираться в местных прозвищах. Правда, возможен и другой путь: прозвище Новобранец мог закрепиться за человеком в мирной деревенской среде — например, за недавно переселившимся в село мужиком или за молодым работником, только нанявшимся в батраки. В таком случае фамилия не связана с армией напрямую, хотя и образована от того же корня.

Суффикс -ев в фамилии указывает на притяжательное значение: Новобранцев — сын Новобранца, потомок человека с таким прозвищем. Это стандартная русская модель отчество-фамилия, характерная для подавляющего большинства крестьянских фамилий центральной России. Форма Новобранцевы — просто множественное число, которым в документах обозначали всю семью или род.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно: процесс закрепления прозвищ шёл неравномерно, и в разных губерниях одни и те же основы могли становиться фамилиями с разницей в десятилетия. Но сам факт, что фамилия образована от нарицательного, а не от крестильного имени, говорит о её сравнительно позднем происхождении — скорее всего, не раньше середины XIX века.

Сегодня фамилия встречается нечасто, но она хорошо узнаваема: в ней нет ни искажений, ни диалектных наслоений, и любой носитель может без труда объяснить её смысл. Это редкий случай, когда фамилия прозрачна даже для человека, далёкого от ономастики.