Фамилия Обчева образована от прозвища Обча, и в ней почти сразу слышится что-то украинское. И действительно, корни этого именования уходят в украинскую лексику, хотя само прозвище звучит как типичное краткое имя-характеристика, каких много в восточнославянской антропонимии.

Самый вероятный источник — украинское слово «обчиканний», то есть «обрезанный, укороченный». Если так, то прозвище Обча получил человек небольшого роста. Такие бытовые прозвища, фиксирующие внешнюю особенность, на Руси давали без злого умысла — просто как отличительный признак. Могли назвать и по другой причине: украинское существительное «обчас» означало каблук, деревянную или кожаную набойку на подошве. Тогда прозвище попадает в разряд «профессиональных» именований: Обчей могли звать сапожника, мастера, который ставил набойки. Обе версии имеют право на существование, но вторая выглядит даже более конкретной: она связывает прозвище с ремеслом, а такие имена чаще закреплялись за родом.

Суффикс -ев в фамилии указывает на притяжательную модель: Обчева — это «дочь, жена или вдова Обчи». Формально фамилия отвечает на вопрос «чей?», то есть первоначально так называли женщину из семьи Обчевых, а уже потом форма закрепилась как родовое имя. Такая модель с мягким окончанием -ев встречается реже, чем стандартное -ов, и это делает фамилию заметной среди соседних русских и украинских родовых именований.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским областям и украинскому пограничью — там, где пересекались русская и украинская речь, подобные прозвищные основы чувствовали себя естественно. В северных и центральных регионах России её почти не встретишь, что косвенно подтверждает украинский след в основе.

Точных сведений о знаменитых носителях фамилии в открытых источниках нет, да и сама фамилия довольно редкая. Но это не умаляет её ценности: за ней стоит живая история прозвища, которое могло родиться и в сапожной мастерской, и в разговоре о росте соседа. Потомок Обчи, ставший Обчевым, сохранил в фамилии память о конкретном человеке — низкорослом или мастеровом, — и эта память пережила столетия.