Фамилия Одуев — редкий пример того, как одно прозвище могло обрасти сразу несколькими, причём очень разными, объяснениями. Имя Одуй, от которого она произошла, ставит перед исследователем выбор: то ли перед нами хитрец и обманщик, то ли человек плотного телосложения, то ли вовсе уроженец древнего городка.

Начнём с самого прямого прочтения. Прозвище Одуй восходит к глаголу «одувать», который в старых говорах означал «обманывать, надувать». В этом случае прозвище закреплялось за нечестным человеком, плутом, тем, кто умел ловко обвести вокруг пальца. Такие «говорящие» имена-характеристики были обычным делом в допетровской Руси: назвали человека Одуем — и всем сразу ясно, чего от него ждать. Потомки же такого Одуя, скорее всего, не роптали на прозвище предка, а спокойно носили фамилию, которая со временем потеряла свой обидный смысл.

Вторая версия мягче и относится к внешности. В основе прозвища могло лежать прилагательное «одутлый», то есть полный, одутловатый. Так могли прозвать человека с грузной фигурой или одутловатым лицом. Это типичный путь для русских фамилий: внешняя примета становилась именем, а затем переходила в фамилию без всякой оценки характера. Сравните с фамилиями Толстой, Рыжов или Беляев — там тот же механизм.

Особого внимания заслуживает третья, географическая версия, которая связывает фамилию с названием городка Одоев в Тульской области. Старинное предание утверждает, что Одоев раньше звался Одуевом — мол, стоял он на высоком холме, одуваемом со всех сторон ветрами. Этимология красивая, хотя лингвисты относятся к ней осторожно: связь названия города с ветрами скорее народная этимология, чем научный факт. Но для истории фамилии это не так важно. Если основатель рода Одуевых действительно был выходцем из тех мест, то фамилия указывала не на прозвище, а на родину предка, как это было с фамилиями Тульский, Каширин или Одоевский.

Суффикс -ев в фамилии указывает на притяжательную форму: Одуев — это «сын Одуя» или «человек из рода Одуя». Такая модель образования — одна из самых массовых в русской ономастике, что, впрочем, не делает фамилию менее интересной. Процесс закрепления фамилии растянулся на несколько столетий, и точно сказать, где и когда это произошло, сейчас уже невозможно. Ясно одно: перед нами памятник живой народной речи, где в одном слове переплелись и хитрость, и внешность, и топонимика.