Фамилия Ончуков — редкий пример того, как бытовое, даже утилитарное слово из крестьянского обихода стало основой родового имени. Вопреки возможному ожиданию, в её основе лежит не имя и не профессия, а прозвище Ончук, которое, скорее всего, восходит к нарицательному «ону́чи». Так в старину называли портянки — длинные полосы ткани, которые наматывали на ногу перед тем, как надеть лапоть или сапог.

Прозвище Онуча закреплялось за человеком не случайно. В народной среде это слово имело двойной смысл. С одной стороны, оно указывало на крестьянина, чей повседневный труд был неразрывно связан с простой одеждой и обувью. С другой — стало символом бедности. Достаточно вспомнить поговорку «Мои сборы — онучи да оборы», то есть добра у человека всего ничего. Онучами же называли и опорки — разбитые, разношенные сапоги, которые донашивали за неимением лучших. Поэтому не исключено, что прозвище Ончук получил человек, вынужденный ходить в такой ветхой обуви.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: суффикс -ук/-чук, характерный для западных и юго-западных русских говоров, а также для украинского и белорусского именования, добавлялся к основе, чтобы образовать уменьшительную или обиходную форму. Так Онуча превратился в Ончука (с утратой начального гласного в разговорной речи), а уже от этого прозвища по стандартной русской модели отчества на -ов возникла фамилия Ончуков. По сути, она отвечает на вопрос «чей ты?» — сын, внук или потомок Ончука.

Исторические источники подтверждают, что подобные прозвища были в ходу давно. С. Б. Веселовский в своих ономастических разысканиях упоминает Семена Ивановича Онучу Данилова, жившего в первой половине XVI века. Встречаются и фамилии Онучины: их фиксируют во второй половине XVI века в Нижнем Новгороде, в 1565 году в Казани, а в конце XVI–XVII веках — в Арзамасе. Эти разрозненные записи показывают, что прозвище было распространено в разных регионах и не закреплялось за какой-то одной местностью.

География бытования фамилии Ончуков сегодня шире, чем можно было бы предположить по её крестьянским корням. Носителей можно встретить и в центральной России, и на Урале, и в Сибири — туда фамилию принесли переселенцы в ходе колонизации новых земель. При этом она осталась сравнительно редкой, что типично для фамилий, произошедших от бытовых прозвищ, а не от канонических имен.

Стоит оговориться: существует и альтернативная версия, возводящая основу к личному имени Ануфрий (в просторечии Онуфрий) через промежуточную форму Онуча. Однако она менее убедительна: фонетический переход от Онуфрия к Онуче не находит прямых параллелей в русской антропонимии, тогда как связь с онучами лежит на поверхности и подкреплена поговорками и бытовым контекстом. Поэтому версия о портянках остается основной.

Что касается известных носителей, то наиболее заметной фигурой был Николай Николаевич Ончуков (1872–1942) — этнограф и фольклорист, собиравший русские народные сказки и песни на Урале и в Прикамье. Его деятельность — любопытный пример того, как потомок человека, прозванного за бедность, сам посвятил жизнь изучению народной культуры, из которой вышла и его собственная фамилия.