Фамилия Оношенко образована по классической для украинских и южнорусских земель модели: к основе Онош добавили патронимический суффикс -енко, который буквально означал «сын». Таким образом, первым носителем фамилии был человек, которого в документах или в быту записали как «сына Оноша». Это типичная схема для фамилий, которые закрепились в XVII–XVIII веках, когда прозвища отцов переходили к детям в такой вот притяжательной форме.

Само прозвище Онош — древнее, и его толкование упирается в слово «оно». В старинном славянском языке это местоимение имело оттенок «нечто отдельное», «одна часть из целого». Скорее всего, такое прозвище давали человеку, который выделялся из общей массы — например, был главой большого и уважаемого рода, держался особняком или выполнял особую роль в общине. В этом случае Оношенко означает потомка не просто человека, а заметной фигуры, которую окружающие выделяли словом «оно» — как того самого, отдельного.

Есть и вторая, более бытовая версия. В некоторых говорах «оно» употребляли в значении «иное», «другое». Тогда прозвище Онош могло закрепиться за пришлым человеком, новоселом, который появился в селе со стороны и был для местных «тем самым другим». Такая гипотеза правдоподобна для регионов, где активно шло переселение: чужак получал прозвище по принципу «не наш», и оно оставалось в роду уже как фамильное имя.

Показательно, что прозвище Онош довольно быстро вытеснило исходное личное имя предка. В документах того времени встречается практика, когда наследственное имя уступало место уличному прозвищу — оно становилось официальным, и уже от него образовывалась фамилия. Поэтому Оношенко не стоит читать как «фамилия от имени Онош» в церковном смысле: это именно прозвищная основа, отражающая социальную характеристику или происхождение первого носителя.

В целом, перед нами редкий пример фамилии, где корень уходит в древний пласт славянской лексики, а не в календарное имя. Аналогичные образования — Оношко, Оношук, Оношвили (в грузинской передаче) — встречаются в разных славянских и соседних традициях, что подтверждает: основа была живой и распространенной, хотя сегодня воспринимается как необычная. Фамилия Оношенко сохранила память о том, что предок носителя был либо уважаемым родоначальником, либо пришлым, которого запомнили как «иного» — и в обоих случаях прозвище оказалось сильнее официального имени.