Фамилия Оплеухин напрямую связана с прозвищем Оплеуха, которое в старорусском обиходе имело несколько значений. Чаще всего так называли удар рукой по щеке, то есть пощёчину, но в некоторых говорах слово «оплеуха» означало также «ограда» или «защита». Именно из этого смыслового гнезда и выросло личное прозвище, а затем и фамилия.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: к основе Оплеух- добавляется типичный русский суффикс -ин, указывающий на принадлежность. Такой формант обычно присоединялся к основам, оканчивающимся на гласный или мягкий согласный, и отвечал на вопрос «чей?». То есть Оплеухин буквально означает «сын Оплеухи», как, скажем, Ильин — «сын Ильи», а Пушкин — «сын Пушки».

Что стояло за прозвищем, сказать однозначно нельзя, и здесь открывается простор для версий. Самая прямая гипотеза — прозвище отражало характер: человек вспыльчивый, горячий, скорый на руку, тот, кто сам раздаёт оплеухи. Но возможен и противоположный сценарий: Оплеухой в насмешку могли называть того, кто, наоборот, часто их получал. Оба варианта психологически правдоподобны, и в каждом конкретном роду истина могла быть своей.

Есть и третья, менее очевидная версия, уходящая корнями в диалектную лексику. В ряде областей оплеухой называли сдобную слоёную булочку продолговатой формы. Если прозвище возникло от этого значения, то перед нами указание на род занятий предка — пекаря или булочника. Впрочем, эта гипотеза выглядит более шаткой: прозвища по профессии обычно образовывались от названия самого ремесла, а не от его продукта, поэтому версия о характере или поведении остаётся основной.

Интересно, что фамилия Оплеухин не получила широкого распространения и осталась довольно редкой. Это говорит о том, что прозвище Оплеуха, при всей своей выразительности, не стало массовым — возможно, из-за грубоватого, бытового оттенка. В ономастических трудах, например в работах Б. Унбегауна по русским фамилиям, подобные образования от прозвищ с конкретным, «телесным» значением описываются как типичные для крестьянской и посадской среды, где меткое слово часто перевешивало благозвучие.